Мастеровой (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович

Все дружно закивали. С той поры Федор обходил проституток стороной, хотя потешить естество хотелось. Даже очень. Только как? Напроситься к какой-нибудь вдове? Она примет, но и денег вытянет немеряно – ей детей кормить нужно. Да и старые они, вдовы. Взять в жены девку? Мастеровые с дочерями на выданье зазывали Федора к себе, видя в нем завидного зятя. Получает хорошо, деньги не спускает в кабаках, к людям уважительный – что еще нужно? Но жениться Федор не спешил. Кто знает, какая попадется? Добро, смирная и работящая, а коли злая и ленивая? Будешь после мучиться. Девки до замужества все ладные да хорошие. А вот после…

Федор вздохнул и решительно двинулся переулком. Под подошвами сапог хрустел шлак – им обильно посыпали проезд между складом и заводом. Днем здесь не протолкнуться от ломовых телег. Одни везут грузы к Перфильеву, прочие – обратно. На склад есть заезд с улицы, но ломовых туда не пускают – только автомобили. Лошади, бывает, их пугаются, могут понести, вот Перфильев и распорядился сделать ворота в переулок. Проезд к ним вымостили шлаком, чтобы в дождь не вязли колеса. Благо шлака завались, паровые машины выдают его горы. Бесплатно забирай – только вывези.

Переулок вывел Федора к реке. Он свернул вправо, подошел к забору и присел на большой камень. Тот остался со времен, как бутовали фундаменты под кирпичные столбы. Видимо, мастера поленились тащить тяжеленный валун к яме, обошлись мелкими. Камень был плоским и удобным – ну совсем как табурет, разве что низкий. Федор заприметил его давно, и приходил сюда посмотреть на Москва-реку. Зрелище плавно текущей воды завораживало. Но сейчас реку видно плохо – на город опустилась ночь. Зато не грохочут над головой приводные валы, не гудят станки, не звенит под резцом металл. Завод и склады словно вымерли – все спят. В такой час слышно, как плещется о берег вода. Этот звук приятный.

В этот раз насладиться тишиной не довелось – в переулке послышалось тарахтение мотора. Свет фар высветил заросший травой и кустами берег. Вскочив, Федор скользнул к забору и притаился. Это кого принесло? Поздним вечером здесь не ездят, тем более, на автомобилях. К Перфильеву, что ль, прибыли в неурочный час? Воры? Если так, то попадаться на глаза нельзя – могут и прирезать.

Оказалось, нет. Большой автомобиль, походивший на сарай с колесами, миновал складские ворота, подкатил к берегу, где и остановился, продолжая светить фарами и тарахтеть мотором. Открылась дверца и наружу вышел молодой мужчина – Федор угадал это по фигуре и безбородому лицу. Его глаза привыкли к темноте, да и свет от фар помогал. С противоположной стороны автомобиля показался господин постарше, с тонкой щеточкой усов под носом. Федор разглядел их на светлом пятне лица.

– Зачем мы сюда приехали, князь? – спросил первый. – Нет же никого.

– Вот и хорошо, – оскалил зубы второй. – Никто не помешает обсудить дело.

– Ты о чем?

– О Ловце душ, князь.

– Я же говорил тебе! – раздраженно сказал первый. – Он не продается.

– Десять тысяч, князь, десять тысяч. Вот! – второй вытянул руку с пачкой денег. Если мало, дам еще столько же. Цена хорошего дома в Москве.

– У меня есть дом! – фыркнул первый. – Деньги – тоже. На жизнь хватит.

– Только не с Гагариной! – хохотнул второй. – Ей и ста тысяч мало.

– Ты о чем? – удивился первый.

– Ты меня прекрасно понял, князь. Эта дамочка не одного уже высосала досуха.

– Не смей так говорить о княгине! – взвизгнул первый.

– Почему нет? – хмыкнул второй. – Все про то знают…

Федор слушал эту перепалку, холодея телом. Князья… Повезло ж нарваться на колдунов! Стоит им его заметить – и конец. Могут дотла спалить, и не поморщатся, у них это запросто. И никто не попрекнет: кто такой Федор и кто они? Что же делать?

Тем временем перепалка становилась горячее. В ход уже пошли оскорбления. Внезапно первый князь, стоявший к Федору спиной, ударил второго по руке с деньгами. Пачка вылетела, ударилась о фару и рассыпалась бумажными листками.

– Ах, так?! – заревел второй и вскинул руку. В следующий миг из спины первого вылез заостренный кусок льда толщиной с руку. Князь захрипел и повалился ничком. – Дурак! – зло сплюнул второй. – Лучше бы взял деньги…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Он подошел и склонился над убитым. Вытащив из-под трупа руку, стал стаскивать с пальца перстень. Тот был массивным, с крупным круглым камнем. Завладев им, колдун поднес добычу к фаре и стал ее рассматривать. В желтом свете камень переливался и блестел.

– Есть душа, – пробормотал громко. – Не соврал щенок.

В этот миг Федор отчетливо осознал, что ему конец. Если невольное присутствие при споре могли простить, то свидетелей убийства в живых не оставляют. «А вот хрен вам!» – промелькнуло в голове. Федор наклонился и поднял с земли камень. Увесистый, фунта с два. На берегу их хватало – остались после строительства. Он отвел руку за голову и прицелился. Колдун как раз кончил любоваться перстнем и распрямился. Федор метнул камень. Метил в затылок в надежде оглушить, и… промахнулся. Что-то услыхав, колдун повернул голову. Булыжник врезался ему в висок. Раздался хруст костей, и убийца рухнул рядом со своей жертвой.

Некоторое время Федор стоял, ощущая, как трепыхается в груди сердце. Наконец собрался с духом и подошел к телам. Пораженный им колдун лежал так, что сомнений не оставалось – мертв. «Что ж я натворил? – всплыла в голове мысль. – Теперь меня повесят. Иль, того хуже, отдадут на потеху колдунам. А уж те постараются…» Взгляд его рассеянно скользил по телам убитых и внезапно остановился на лежащем на земле перстне. Падая, колдун выронил его. Машинально Федор наклонился и поднял украшение. Камень в нем внезапно засиял. Повинуясь безотчетному чувству, Федор надел перстень на палец. Тот больно кольнул. Федор захотел сорвать перстень, как внезапно кто-то сказал: «Не спеши! Подожди немного». Федор замер и закрутил головой. Никого рядом не было. Он стоял на берегу в полном одиночестве, не считая мертвых тел, конечно. Голос прозвучал снова, прямо у него в голове:

– Теперь можешь снять.

Федор стащил перстень с пальца.

– Зашвырни его в реку.

Федор размахнулся и отправил тяжелое украшение по указанному адресу. В отдалении чуть слышно булькнуло.

– Хорошо, – сказал голос. – А теперь осмотримся.

Федор завертел головой, оглядывая картину убийства.

– Деньги, – произнес голос. – Там лежат. Возьми чуток. Все не забирай.

Федор так и поступил. Подобрал с земли несколько бумажек и, сложив, сунул в карман пиджака. Мимоходом рассмотрел, что это сотенные. Он таких ранее в руках не держал.

– А теперь – ходу! – предложил голос. – Но не возвращайся прежним путем. Обойди.

Федор машинально кивнул и двинулся берегом вдоль забора. Миновав его, выбрался в темный кривой переулок.

– Погоди! – остановил его голос. – Не неси деньги с собой. Спрячь их здесь.

Федор огляделся. Глаза его хорошо освоились с темнотой. Рассмотрев лежавший у забора камень, он приподнял его и засунул в щель добычу. Опустив камень на место, переулком выбрался на улицу, вновь миновал заводоуправление с темными по ночному времени окнами и свернул в знакомый переулок. Подойдя к зданию цеха, потянул на себя знакомую дверь. Поднялся по лестнице на второй этаж. В коридоре стоял полумрак – темноту едва рассеивала единственная электрическая лампочка, тускло горевшая под потолком. Федор прошел в душевую и, не включая свет, ополоснул лицо под умывальником. После чего промыл от рот от скопившейся там горечи и отправился к себе.

В комнате стоял тяжелый запах перегара. Два соседа спали, храпя в унисон. Федор на цыпочках прошел к своей койке, быстро разделся и на ощупь развесил вещи на вбитых в стену гвоздиках. После чего юркнул под одеяло, слегка поворочался и провалился в сон. Тот был странен. Перед Федром возник человек. Он был каким-то призрачным и словно висел в воздухе. Федор, однако разглядел, что человек немолод и на ангела не похож. Хотя на черта – тоже.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Кто ты? – спросил Федор.