Сергей Жилин - Иоанниты

– А справься я с теми людьми, Монарх, как минимум, будет в курсе, что я объявился.

Пророкотав прозаичную мысль, я не смог пережить нахлынувшую досаду и от души приложил подлокотник. Рука соскользнула и задела стол в придачу – не терпящие капризов шахматные фигуры попрыгали на бок и покатились в укрытия.

Викторию в этой ситуации больше расстроила загубленная партия. Она поглядела то на хаос на доске, то на меня с выпученными глазами и полным ртом вонючего пойла.

Сглотнув, она достала из кармана ферзя и равнодушно бросила к остальным:

– Ладно, признаюсь, я его стащила.

Не то чтобы смешно, но настроение определённо улучшилось. Потеря элемента неожиданности – это очень плохо, но я только чудом добрался бы до Монарха, сохранив его.

Разве что следующий шаг сделать будет непросто.

Бестия думает примерно об этом же:

– Надо бы проверить ещё тот дом, поспрашивать насчёт Ремапа.

– А мне интересна та лекция, о которой упомянул твой молодчик.

– Паттер?

– Да, он самый. После случившегося её, по-хорошему, должны отменить, – как ни надейся, а поверить в то, что наивный физик явится, уже не выходит. – Он должен послать письмо – в идеале его надо перехватить.

– Так займёмся немедленно, – порывается дочь копать и копать под Монарха.

– Погоди, – окликнул я её, когда полупустая бутыль звякнула, возвращаясь к товаркам. – Одного мне удалось допросить: из полезного он назвал только имя Рамона Бернадоте. Знаешь о нём?

– Кто ж не знает? Самый завидный жених Каледонии, – дочь при этих словах аж расцвела, так что понятно, кто в строю вожделеющих дурочек не будет исключением. – Он – редкостный красавец, но известен не только этим. Его отец – ветеран войны с пиратами[10], от него Рамон научился мастерски фехтовать. Сейчас считается первой шпагой Каледонии. Уже лет одиннадцать у него своя школа: совместно с другими мастерами он обучает, как раз, охранников, телохранителей, порой проводит курсы у жандармов.

– Значит, люди в доме Ремапа – настоящие профессионалы, – задумчиво протянул я и провёл языком по зубам.

– Их могли просто нанять.

– Сомневаюсь, ведь направил их лично Рамон – не наниматель. А язык ещё и молчал, будто это страшная тайна. И ещё тот иоаннит… не просто так же он пришёл фехтованию подучиться.

– Значит, я займусь Бернадоте прямо сейчас. А ты отдохни.

– Я не устал, – попытался, было, я подняться.

– Нет, ты напряжён, как чёрт в упряжи. Этим я займусь одна.

И вот так собственная дочь уже указывает мне, словно и не было того разговора, кто здесь кого главнее. Наверно, начинает сильно бояться за своих парней.

Ведь верно: сквозь стекло я вижу, как она торопится увести Штиля подальше из подвала. Тот обращает всё в камень взглядом, косится на меня, словно его хилый умишка способен придумать для меня стоящую месть.

Видывали мы таких.

Выбора мне не оставили, но это не значит, что я не должен его делать. Я покорно вышел «проводить» дочь на дело, улыбался покорно. Выждал минут десять, большей частью в компании вездесущего Адама, а затем двинул в своё личное расследование. Благо, свои основы, подкреплённые уроками Салли, дают мне чёткое, насколько только возможно, представление, куда идти в случае, когда перед тобой маячат кирпичи тупика.

Хочешь выйти на след – ступай на рынок, там следов порядочно. На сей раз, правда, мне нужны не языкастые прохвосты, а что-то более приземлённое. Что именно, я выяснил не сразу – мне пришлось убить на это полтора часа. Зато я поел (с чем у банды Белой Бестии туго).

Но обо всём по порядку.

Сперва мне понадобилось заскочить в Собор Святого Бруно, где священник (уже, правда, незнакомый) согласился приглядеть за всем моим снаряжением. Банде я в этом вопросе не доверяют…

Затем представилась дивная возможность посетить один из берегов Божьей Иглы, на котором гордо, по-павлиньи, распустил хвост один из крупнейших и солиднейших ресторанов города. Бордовые цвета фасада и внутренней отделки способны доставить истинное удовольствие большинству представителей рода людского в равной степени как и вызвать омерзение у чудаков и просто людей с иным вкусом. Господи, я заговариваюсь…

По-моему, когда принимали моё продырявленное на плече пальто, гардеробщики почувствовали неладное. Но, учитывая, что на пиджаке не оказалось крови, как и на штанине, мне ничего не возразили, более того, я не заметил, чтоб кто-то откровенно пялился.

Выгляжу я грязновато, неухожено, но деньги-то плачу нормальные, поэтому меня компромиссом усадили в угол, почти спрятали за ветвистыми конструкциями перил. Заказ мой был прост – популярнейшие блюда в Каледонии. Подали мне безвкусную ерунду из креветок и зелени, а также омаров под кислым соусом (но это уже вкуснее).

За чаевыми официанту следовало обращаться к кому ещё, впрочем, не предполагаю, что здесь он ими обделён.

Радуясь, что совершил благотворный поход, я вернулся за снаряжением и двинул на рынок. По пути я решил изучить газету, прихваченную на улице Могильной Мили.

Пишут о спуске на воду нового парохода «Вечный Король», принадлежащего Кеннеру[11]. Пассажирское судно повышенного комфорта способно похвастаться огромным количеством кают класса люкс, оперным залом, несколькими ресторанами, библиотекой и прочими изысками, какие и на суше не всякий день увидишь. Судно уже готово принять пассажиров и совершит свой первый рейс уже через пару дней.

Разумеется, такое событие не могло остаться без внимания сильных мира сего, особенно тех, кто на короткой ноге с Кеннером. Далее идёт длинный список лишь самых громких имён пассажиров, отправляющихся в первое плавание на пароходе. Честно говоря, мне и половина ни о чём не говорит, разве что на борту окажутся короли Кеннера и Фламандии с супругами.

Суммы за билет называют такие, что, право слово, проще купить собсвенный пароход..

И в этом всё человечество: оно голодает, его треплют болезни, оно не знает, куда девать сирот, но исправно наскребает деньги на постройку здоровенной бесполезной елды, а также ещё более здоровенной и более бесполезной елды. Куда и, главное, зачем несётся мир? Куда он боится не успеть? Какого чёрта он так выпучивает глаза в истеричной попытке загнать самого себя?

Мне кажется, что ему жутко не хватает умения ходить. Ходить медленно, неторопливо, забывая про суету. Когда люди плюют на дырявые крыши и бегут любоваться новомодным, но, по существу, ненужным электричеством… не знаю, по-моему, это неправильно.

Будто только в безудержной скачке мы не замечаем проблем, что за спиной. Мы не убегаем от них, а только не видим.