Елена Лирмант - В поисках Белого города

Разбудила меня тревога. Я сел, протер глаза кулаками, и съежился. Я был один. Совсем один. Хозяева ушли по-английски, не прощаясь. Тем самым давая мне понять, что теперь я свободен в своих действиях.

- Я свободен, - сказал вслух, и меня стал душить смех. Свободен! Надо мной не висел дамоклов меч, стать глазами и ушами Вороира и доктора, мне не надо было сидеть взаперти на базе. Я мог идти куда захочу! Делать, что заблагорассудиться. Только вот, от этой свободы, мне хотелось бежать, куда глаза глядят. Если бы я был дома! Но тут, на чужой планете, моя полная свобода - была равносильна медленной мучительной смерти. Ну, ладно, если меня сожрут какие-нибудь дикие твари, тем более что защититься мне нечем. Даже вон разделся, чтобы удобнее было употребить мои бренные останки в пищу. Даже, если здесь нет никаких животных людоедов, так просто сойду с ума, одичаю, обрасту шерстью, и стану глупее, чем гырхи! Мне стало по-настоящему страшно! Может быть, позвать Дана и Дину? Глупо! Что я им скажу? Оставьте меня жить с вами? Я буду прыгать, срывать для всей стаи черные плоды? И, если представить себе невозможное, и меня оставят, я буду зависеть от них! Заглядывать им в глаза? Кто я для гырхов? Странное двуногое безволосое существо, которое можно использовать в качестве подручного средства для добывания еды?

- Свободен! - прошептал я и заплакал.

Глава VI

Когда Вороир увёл Романова с кухни, комендант посидел еще немного, потом встал и отправился к себе. Уже у себя в комнате он посмотрел на браслет, который всегда носил на руке, удостоверился, что никаких прослушивающих аппаратов нет, и тяжело вздохнув сел к письменному столу. Если до сегодняшнего дня, он еще сомневался в том, что сказал Романов, то теперь последние сомнения исчезли. - Надо все обдумать! - подумал он, - и чтобы никто не мешал.

Комендант встал, вытащил бутылку виски, прополоскал рот, немного подумал и выплюнул в раковину. Потом побрызгал содержимым бутылки вокруг себя, и снова сел за стол и стал размышлять. То, что происходит на базе, знают всего несколько человек, Вороира и доктора в расчет брать нельзя - это их затея. Остаются они с этим мальчиком, Константином. Что они могут сделать. Романов - ничего! За ним круглосуточное наблюдение. Остается он. Конечно, в народе говорят: 'один в поле не воин'. В этом есть резон. Но быть командиром межгалактического корабля более десяти лет, тоже кое-что значит. Спасти Романова? Вполне возможно! На взлетной площадке стоит корабль. Угнать. Отправиться домой, поднять общественность. Риск, конечно, есть, им могут просто не дать приземлиться. Связаться уже в космосе со своими друзьями, даже с тем же адмиралом? Могут перехватить посланную информацию. Стоп! Если они взорвут бомбу, а они с Романовым исчезнут, то можно будет обвинить именно их! Кстати, он бы так и сделал. Значит отпадает! У них есть еще две недели. Первое - найти и обезвредить взрывное устройство! Константин сказал, что она лежит на складе с медицинским оборудованием. Если он завтра туда пойдет, может, вызвать подозрение у доктора! Что же делать?

Комендант машинально перебирал бумаги, сваленные в кучу на столе. И тут его взгляд остановился, а руки задрожали. Он держал заявку на продукты питания, одежду и медицинское оборудование для базы. - Само провидение нам помогает, - вырвалось у него, и он вздрогнул от собственного голоса. Она была полностью заполнена. Только вот отправить он ее не успел.

Рано утром комендант был уже в Лаборатории. Ни доктора, ни Вороира не встретил. Открыв очередную дверь, увидел лаборанта, который скучал в кресле, положив ноги на журнальный столик. На его вопрос, где начальство, огрызнулся:

- С ночи заперлись в операционной и никого не пускают! А зачем они вам?

- Не по уставу, отвечаете, молодой человек, - резко ответил комендант. - И еще одно, никогда нельзя спрашивать у вышестоящего начальства, зачем, почему и отчего? Найдут нужным - сами скажут.

- Но вы же спрашиваете, - не унимался лаборант, но ноги поставил на пол.

- Мне можно! - Комендант еще какое-то время постоял, а потом собрался уходить - Увидите их, скажите, что я их спрашивал.

И не спеша отправился на склад. Он еле сдерживал себя, чтобы не пуститься бегом. Осторожность и расчет предупреждали, не спеши, ты никогда не ходишь без надобности быстрым шагом. На базе даже присказка была в ходу: 'комендант летит, быть разносу!' Поэтому он сделал маленький крюк, обошел несколько постов, задал встреченным людям ничего не значащие вопросы и медленно, будто нехотя спустился в подземелье склада. Дверь медицинского хранилища была первой, отпер ее, и вошёл внутрь, закрыв ее за собой. Зажег фонарик и стал искать выключатель. Как тут до его слуха донеслось, тихое шуршание и приглушенные голоса, исходившие от противоположной стены. Он прижался к стене и выключил фонарь.

С шуршанием, стена стала отползать, и показался проем, в котором при слабом свете были видны три фигуры. Одна особо приковала его внимание. Это был молодой человек, в раттерианской одежде, свет от странного светящегося объекта освещал только половину лица. Но вьющиеся черные волосы, и нос с горбинкой, совсем не характерные для жителей Раттеи, выделяли его из этой троицы. В другой руке он держал что-то маленькое, с места, где стоял комендант, ничего не было, видно. Черноволосый внимательно разглядывал показания, и медленно шел вдоль стеллажей и ящиков. Вдруг он остановился, около большой коробки.

- Здесь, - тихим голосом сказал он. Комендант почувствовал, что еще мгновение, и он закричит, броситься к черноволосому раттерианцу, и прижмет к груди. Но что-то останавливало его!

- А вдруг это ошибка, этого не может быть, - говорил он себе мысленно, хотя знал, это он - его сын Энтони. Комендант уже понял, что делают здесь раттерианцы, по уставу, надо было поднять тревогу, задержать. Но он не шевелился, а еще больше старался прижаться к стене и дышать как можно реже. Его ладони сжались в кулаки. Его молчание было равносильно предательству. Но в тот момент он ясно осознал, что лучше его предательство, чем смерть родного сына еще раз.

В это время Энтони открыл коробку и стал выкладывать, какие-то маленькие коробочки, потом нагнулся и вытащил что-то квадратное, небольшого размера. Осторожно передал своему товарищу, а у другого спутника взял из рук похожее, и положил обратно. Аккуратно водворив все на место, стал прилаживать какие-то волоски, и маленькие огрызки бумаги.

- Ну, вот и все, теперь пусть попробуют взорвать, гады, - прошептал он, и посмотрел в противоположный угол, где стоял комендант. Черты осунувшегося лица были спокойными, но в глазах застыла тревога.