Константин Дадов - Первый герольд

А ведь мои "братья" даже не задумываются, что у каждого из них, уже есть как минимум по одному ребенку, который растет где-то далеко...

"сам я тоже не слишком сильно задумывался о детях, находя в трактире очередную смазливую служанку".

- мряу. - Прозвучало возмущенное восклицание от кошки, готовящейся метать ножи.

- я смотрю-смотрю. - Для убедительности, даже "отлипаю" от дерева, на которое опирался.

Пинки напряглась, прицелилась, и на одном дыхании, один за другим, метнула все три снаряда.

Тук, тук, дзинь.

Третий нож ударился об рукоять первого, и упал в траву у мишени. Ушки "кошки-рабыни" обиженно прижались к голове, и она побрела собирать снаряды, даже не дожидаясь озвучивания результата.

"расстроилась... а ведь еще год назад, у нее была чуть ли не истерика, когда я предложил научиться метать ножи. Только условие, что если она за три броска сможет набрать не меньше двадцати пяти балов, я не пойду в выходной в деревню, заставило Пинки преодолеть себя".

Воспоминание о том, как кошка впадала в прострацию, беря в руки оружие, заставило меня непроизвольно поморщиться. От идеи научить ее драться в рукопашную, или хотя бы при помощи посоха, пришлось отказаться, так как от одной мысли о причинении умышленного вреда человеку, питомицу начинала бить крупная дрожь, и даже прямой приказ не мог этого изменить.

"м-да, раса фанатично верных и не способных причинить вред рабов... хотел бы я пожать горло тому, кто так поиздевался над их психикой".

В какой-то момент, у меня даже начало появляться чувство вины перед Пинки и ее сородичами, но к счастью, это не переросло во что-то большее. Прошлая жизнь, а точнее последняя пара десятков лет, научила принимать мир таким, какой он есть, а еще четко выполнять полученные приказы. Любая попытка освободить кошку, приведет к ее смерти от голода, от рук других людей... или же она сама себя убьет, решив что в чем-то провинилась, раз хозяин ее прогнал.

"что бы сказали борцы за права животных и людей из малоразвитых стран?".

Последняя мысль вызвала улыбку, ведь любая "малоразвитая" страна, из моей прошлой жизни, по технологическому прогрессу, на порядки превосходила нынешнюю империю.

Тук, тук, тук.

- "десять", "десять", "десять". - Озвучиваю свой результат.

Пинки радуется и хлопает в ладоши, так как будто бы это она все три раза попала в центр мишени.

"последние дни, а после завтра начнется новый этап в жизни".

В прошлый раз, когда я сидел с парнями в трактире, мы размышляли, кого из нас куда отправят. По общему мнению, меня и еще троих лидеров других групп, пророчили в гвардию императора, а один индивид заявил, что его в качестве телохранителя, заберет в поместье родной отец. Даже не знаю, завидовать ему или сочувствовать?

Последний восьмой год начался с того, что учеников "школы меча", начали приучать к виду крови. Каждую группу по отдельности, выводили на закрытую площадку, где против нас выставляли обычных разбойников, убийц или грабителей, которым вручали оружие, и в случае победы, обещали отпустить на свободу.

Как сейчас помню: я стоял в просторном зале, освещенном дюжиной масляных ламп, развешенных на стенах, в моих руках была зажата рукоять меча, подаренного Владиславом Морозом. Напротив, лихорадочно вцепившись в клинок, словно утопающий в тонкую нить, не дающую уйти на дно, дрожал всем телом мужчина лет сорока. Это был обычный крестьянин, даже не обученный сражаться, но приговоренный к смертной казни.

Когда раздался приказ начинать, мне оставалось совершить рывок к противнику, и нанести всего один удар в область шеи... тело, в которое долгие годы вбивались нужные рефлексы, сделало все идеально. В тот день мне впервые довелось оценить, насколько обычные люди, беспомощны против обученных "псиоников".

Для меня, учитывая прошлую жизнь, это было уже не первое убийство, а потому сильных душевных терзаний не случилось, а вот некоторых парней мутило, трясло, и кого-то даже вырвало.

Тук, тук, тук.

- "десять", "девять", "десять". - Поглаживаю Пинки между ушами. - Молодец, у тебя хорошо получается.

Издав неразборчивый радостный возглас, кошка снова побежала за ножами, а я вернулся к воспоминаниям о прошедшем годе.

После того случая, нашей группе еще несколько раз приходилось казнить преступников, а что бы мы не зазнавались и не начали считать себя самыми сильными, мастера на следующий же день, показывали всю ту "пропасть", которая нас разделяет. Обидно и больно лежать на земле, с десятком сильных ушибов по всему телу, но это отлично "прочищало" мозги, возвращая с небес на грешную землю.

А однажды мне довелось исполнять приговор "бесу". Это была почти обычная девушка, за исключением пепельно белых волос, насыщено красной кожи, глаз с вертикальными зрачками, пары коротких рогов на лбу, и коротких черных когтей на пальцах рук и ног. Наставник говорил, что она шпионка, целью которой была организация убийства одного из князей... но что-то мне подсказывает, что если бы "дьяволы" действительно хотели убить сильного "псионика", они бы воспользовались услугами наемных убийц из числа людей.

Эта "бес", оказалась первой жертвой, сумевшей оказать хоть какое-то сопротивление. Первый удар, который должен был если не срубить голову, то критически повредить шею, был заблокирован в последний момент, а вот за выпадом нацеленным в живот, она уже не уследила.

Испытывал ли я какие ни будь особенные эмоции, убивая потомка мутантов, с которыми сражался в прошлой жизни? Скорее "нет", чем "да". В той войне, друг в друга стреляли все, и люди ничем не отличались по уровню опасности, от своих ручных монстров.

Тук, дзинь, клац.

- ммм... наставник будет ругать за испорченный инвентарь. - Потираю затылок, пытаясь понять, как же меня угораздило попасть два раза, в рукоять первого ножа, впившегося в самый центр мишени.

- мряу? - Пинки посмотрела на меня обеспокоено, и как будто хотела предложить, взять вину за сломанный нож на себя.

- глупенькая. - Усмехаюсь и несильно щелкаю кошку по носу, вызывая обиженное сопение. - Все будет хорошо.

Фыркнув и забавно дернув ушами, питомица пошла за ножами, а мой взгляд снова вернулся к небу, и верхушкам деревьев.

"и все же, я буду скучать по этому месту".

МЕЧ ИМПЕРИИ.

- мряу.

Шершавый влажный язык, скользит по моей щеке, заставляя сознание вынырнуть из глубокого крепкого сна. Сколько уже раз, кошка будила меня таким образом? Даже пытаться подсчитать не буду.

- доброе утро, Пинки, я уже проснулся.

Потягиваюсь всем телом до хруста, совершенно не обращая внимания на груз, все еще располагающийся у меня на груди и животе. Когда последние признаки дремы прошли, пришлось согнать с себя "кошку-рабыню", которая самым наглым образом, попыталась уснуть.