Анна Алмазная - Целитель судеб

   Или, действительно, поддаться порыву, открыться этому недоумку Араму, стать наследником и горячо любимым племянником вождя Виссавии и забыть о Мире? О его предательстве? Оторвать от него Лию и навсегда уйти из Кассии, в которой для него, Рэми, никогда не было места?

   "Уходи немедленно, - продрался через душивший Рэми гнев голос хранительницы. - Я сняла с тебя маску, Пока Арам не понял, что ошибся, уходи! Если не хочешь быть узнанным."

   - Поздно, - усмехнулся Рэми, видя, как встрепенулся вдруг Арам, понимая, как поднял на него ошеломленный, воплощающий взгляд.

   - Вы не вождь, - прошептал виссавиец, вставая с травы и присматриваясь к Рэми. - Тогда почему она вас слушает? Почему вы так похожи?

   - Потому что она щедра на дары, - язвительно ответил Рэми. - На смерть - тоже щедра. Берегите своего вождя... если не хотите, чтобы я его убил.

   - Вы не в силах...

   - Вы меня не знаете.

   - Она выбрала вас наследником... И вы Кассиец... - Арам смотрел на горящие татуировки на запястьях Рэми. - Мой архан, я отведу вас к вождю...

   - А то вряд ли.

   - Я прошу вас.

   - Я сказал нет! - закричал Рэми. - Арам, вы оглохли? Смерти хотите? Так я устрою.

   - Моя жизнь в ваших руках, наследник, - покорно прошептал Арам, склоняя перед Рэми голову. - Вы можете сделать со мной все, что угодно, это правда. Но я вижу в вас непонимание и боль. Позвольте мне...

   - Не позволю. Со своей болью справлюсь сам...

   - Элизар тоже так говорил...

   Рэми не выдержал. Когда он очнулся, он сидел на Араме, сжимал пальцами тонкую шею юноши-виссавийца и смотрел, как из почти черных глаз уходит жизнь.

   - О боги... - спохватился Рэми, отпуская виссавийца. - Вы живы?

   - Не беспокойтесь, наследник, жив, - в глазах Арама было столько... поклонения, восхищения, радости, что Рэми вздрогнул. Этого придурка только что чуть не убили! Чему он радуется, о боги?

   - Вы совсем дурак, Арам, если лезете под руку разгневанному магу. Да еще и сравниваете меня с сошедшим с ума Элизаром. Неужели вам жить расхотелось?

   - Простите, наследник, я действительно был неосторожен, - сразу же начал оправдываться Арам.

   У Рэми незамедлительно начала болеть голова. Он не понимал этого нового, преобразившегося Арама. Не понимал, куда делась торжественная, так импонирующая Рэми гордость виссавийца, и откуда появилась эта услужливая, раздражающая покорность?

   - Никогда не стану вождем Виссавии, - устало сказал Рэми, поднимаясь. - Не понимаю вас...

   - Если Виссавия вас слушает... - также смиренно ответил Арам, - то это уже неминуемо.

   - Уходи, - прошептал Рэми. - Приказываю тебе, Арам, уходи! Убирайся! Пока я не навредил тебе! Уходи... прошу! Если я убью тебя, то буду об этом жалеть...

   - Мы продолжим разговор, наследник, когда вы придете в себя, - покорился Арам.

   Они столь послушны, усмехнулся Рэми. Они столь милы... ластятся как змеи, чтобы укусить в самый неожиданный момент. Все они...

   Небо расчистилось, откуда-то вновь появился спрятавшийся на время Рык, ласкаясь к ладоням хозяина. Рэми не мог сидеть на месте: остатки гнева гнали его вперед. Он долго брел по лесу, не зная, куда идет и зачем, пока густая чаща не расступилась и не появилась позолоченная солнечным светом полоска реки. Стало жарко. Барс шумно дышал, открыв пасть и высунув язык, порхали над растущей у самой кромки воды купальницей бабочки капустницы, тихо шептал неподалеку камыш.

   Рэми устало опустился на сочную, напоенную близостью влаги, прибрежную траву, так и не решив, что ему делать дальше. Вернуться к Миранису? Он не мог. Остаться в Виссавии? И этого он мог. Он просто хотел побыть один и подумать. Дать себе успокоиться.

   - Вот ты где, - сказал кто-то за спиной, и Рэми мгновенно напрягся:

   - Отойди! Отойди, пока я сам тебя не убил.

   - Так на меня обижен, что сам мечтаешь умереть... - принц подошел и положил руку на плечо друга. - Рэми, давай поговорим.

   - Мне кажется, нам не о чем говорить. И так все понятно...

   - Проклятый упрямец, - сказал Мир, усевшись рядом. Барс, с такой нелюбовью относившийся к чужакам, сразу же взобрался Миранису на колени и лизнул его в щеку.

   - Надо же... где ты взял такое чудо? - засмеялся Миранис, лохмача шерсть урчащего животного.

   - Лерин подарил... - хмуро ответил Рэми.

   Он не хотел разговаривать с Миранисом, но того обжигающего гнева, как некоторое время назад, уже не испытывал. Рэми был опустошен и устал. Он просто не хотел думать: ни о Мире, ни о Лие, ни о чем еще либо.

   - Я даю тебе слово, Рэми, - начал Миранис, - что Лия для меня не просто очередное увлечение. Если было бы так, я бы никогда не прикоснулся к твоей сестре. Лия для меня нечто большее, и, когда мы вернемся в Кассию, она станет моей женой.

   Рэми сглотнул, потом посмотрел на все так же улыбающегося Рыку принца и вдруг сказал:

   - Я люблю Лию, но Кассию я тоже люблю. Я не хочу, чтобы наследный принц брал мою сестру в жены только потому...

   - Что боится целителя судеб? - развеял его сомнения Мир. Рэми промолчал. К чему слова? И так все понятно.

   Рык вдруг навострил уши, уловил какой-то шорох к камышах и, спрыгнув с колен Мира, белой молнией исчез в прибрежных кустах черемухи. Мир обнял руками колени, положив на них подбородок, посмотрел на реку, на темнеющий на другой стороне еловый лес.

   - Красиво здесь, правда? - сказал вдруг он. - Спокойно. Впервые за долгое время, несмотря на все, что произошло, я смог нормально подумать. Здесь, как в храме, душа отдыхает... Здесь можно ничего не опасаться.

   - Я опасаюсь... - вдруг прервал его Рэми, - я не хочу становится наследником вождя, и у меня есть на то причины. И я боюсь, что тебе не нужен. Боюсь, что тебе в тягость. После того, как я стал этим...

   - Ты исцелил вождя. И ты не стал вновь целителем, узнав о моей связи с Лией, чего же ты боишься, Рэми? Я люблю твою сестру, понимаешь? Впервые в жизни я люблю... и впервые в жизни я понимаю твои чувства по отношению к Аланне. Раньше - не понимал. Потому ты можешь... встречаться с моей сестрой, когда этого сам захочешь. Ты должен это делать. Я не хочу, чтобы ты терял время... из-за каких-то глупостей.

   - Мораль ты называешь глупостью? Может, именно она не позволяет нам этих глупостей совершать?

   - Может, любовь дарят боги?

   - Или ею испытывают.

   - Раньше из нас двоих я был более циничным, - тихо и тепло засмеялся Миранис. - Ты больше не злишься?

   - Я не могу на тебя злиться, не имею права. Ты - мой принц...

   - А ты - мой брат, - усмехнулся Миранис. - Ты мой глупый, младший братишка, которого я за уши тащил к взрослению. А когда ты вырос, перерос меня, я и сам уже не рад.