Эйв Дэвидсон - Сын Неба. Странствия Марко Поло

Недовольный страж сверился со своим толстенным фолиантом и выяснил, что Сон Цзяня и в самом деле нет среди тех, кому назначено встретить смерть в этот день. Тогда заносчивая обезьяна освободила Сона — под музыкальное бесчинство и общий восторг публики, — чтобы тот соединился со своими друзьями, мятежными изгоями из болот Лян-шань…

Когда восторги и музыка стихли, Марко кивком подозвал одного из слуг и прошептал ему на ухо:

— Я хотел бы увидеться с той рыжеволосой актрисой. Быть может, она поужинает у меня в комнате?

16

Сяо-го: Переразвитие малого.

Гром грохочет над горой.

Певчая птица летит низко.

Марко отвели в непритязательную комнату с кафельным полом и видом на задний дворик, где цвели сливовые деревья. На резной деревянной кровати лежал соломенный матрас, а поверх него — толстые стеганые одеяла и синие шелковые покрывала с вышитыми пионами. Оловянный светильник стоял на струганом лакированном столе красного дерева, по обе стороны от которого располагались два одинаковых стула. Рядом с бело-голубой фаянсовой ванной на низеньком деревянном столике лежало жесткое полотенце. Все помещение наполнял аромат жасмина из голубой глазурованной вазы на том же низеньком столике. Марко давно не приходилось отдыхать в столь уютной комнатке — и он со вздохом глубокого облегчения снял свои запыленные в странствиях кожаные башмаки и подбитый мехом плащ.

Слуга наполнил ванну теплой водой, чтобы Марко мог вымыть лицо, руки и ноги. Потом положил на лакированный стол две пары палочек слоновой кости и поставил туда же две лакированные фарфоровые чашечки для вина. Дождавшись, пока слуга удалится, Марко с удовольствием вымылся.

Вскоре слуга вернулся с белым лакированным подносом в форме цветка лотоса. На подносе, в чаше с теплой водой, стоял сиреневый глазурованный кувшин, полный вина из цветков сливы. На небольших фарфоровых тарелочках разложена была разнообразная закуска из маринованных овощей, соленых орешков и зерен, кремовых консервированных яиц, ломтиков холодного цыпленка и рыбы, хрустящих пончиков с рубленой бараниной и луком-резанцем. Вскоре после того, как слуга с поклоном удалился, послышался легкий стук в дверь. Марко поторопился открыть.

За дверью стояла приглашенная им актриса. Глаза девушка опустила долу. На ней был изумрудно-зеленый стеганый халат поверх салатной шелковой блузы и длинной юбки и зеленые же атласные туфельки. Густые черные волосы, уложенные с помощью пары простых гребней слоновой кости над ее лебединой шейкой, поблескивали в свете лампы. Проскользнув в комнату, девушка стыдливо присела на самый краешек лакированного стула.

Марко разлил по чашечкам теплое вино. Оба выпили и, пользуясь палочками, закусили.

— Мне очень понравилось представление, — начал Марко, стараясь нарушить неловкое молчание. — Но после таких сложнейших трюков вы, должно быть, проголодались. Несравненное удовольствие доставила мне обезьяна, которую вы играли… Между прочим, мы недавно встретили этого плута у пещеры бессмертной феи в безлюдных северо-западных степях.

— Здесь многие утверждают, что видели Царя обезьян — и его трюки. Сама я его никогда не видела, но, говорят, мое жалкое подражание довольно искусно, — красивым, звучным голосом ответила девушка. — Кстати, тут поблизости как раз та самая пещера Царя драконов, освещенная единственной сияющей жемчужиной, откуда в стародавние времена Царь обезьян выкрал свой громадный посох.

— Как хотелось бы мне взглянуть на эту пещеру! — воскликнул Марко, позабыв на время о подчеркнуто сдержанных катайских манерах.

— Возможно, я смогу ее вам показать… когда-нибудь… если получу разрешение моего уважаемого хозяина, — ответила девушка все с той же робостью и неловкостью.

— Меня зовут Мар-ко По-ло, и я из далекой латинской земли, что зовется Венецией, — решил, наконец, познакомиться Марко. — Мои отец и дядя оказавшиеся в Катае купцы, где великий хан своей милостью предоставил нам скромные должности сборщиков солевого налога.

— А меня зовут Си-шэнь, — сказала девушка. — Хотя иногда, за гибкость моего тела, меня еще зовут Змеиной Грацией. Фамилии у меня нет, и происхождение мое неизвестно. Помню себя только катайской девочкой-рабыней при караване, пересекавшем пыльные пустыни на шелковых путях. Так что я, можно сказать, дитя верблюжьего кизяка. Говорят, отец мой был искателем приключений из травянистых гуннских степей. Наверное, оттого я так высока и рыжеволоса… Хотя кто знает? Как сироту меня еще озорной девчонкой продали этой доброй труппе бродячих актеров. С ними я с тех пор и живу, совершенствуя жалкие акробатические трюки, чтобы наполнить свою рисовую чашку. — Тут она еле заметно поклонилась и протянула вперед гибкие руки словно эту чашку в них и держала.

— Так значит, тебе знакомо, каково не иметь постоянного пристанища? спросил Марко, не сводя с девушки разгоревшихся от вина глаз. — Каково не принадлежать ни Европе, ни Катаю… всегда быть чужаком, сторонним наблюдателем… каково глядеть через деревянные решетки на теплый свет ламп в чужих домах — не имея ни собственного дома, ни собственной семьи?

— Да, хорошо знакомо, — просто ответила девушка. И тут, к удивлению Марко, две слезинки из ее раскосых черных глаз покатились по белоснежной коже щек.

Марко протянул руку, чтобы стереть эти слезинки, — и девушка сжала его загорелую ладонь своими маленькими пальчиками, увенчанными персикового цвета ногтями. Рука ее была прохладной и шелковистой. Такими же показались Марко и ее ароматные губы, когда он наклонился их поцеловать. Потом еще поцелуй — уже более страстный. И еще — пока жар от вина все нарастал и пел свою зазывную песнь. И еще — когда Марко заметил, что печаль девушки испаряется, а в глазах проглядывает ответное чувство. И еще — когда это чувство уже всецело овладело ими обоими…

Марко бывал со множеством женщин — самых разных народностей, во многих странах. Но ни одна из них так ему не подходила — не предчувствовала каждого движения его тела и души. Впрочем, и Си-шэнь, или Змеиная Грация, тоже бывала со многими мужчинами, ибо бродячей актрисе всегда приходится откликаться на первый же зов мужчины, играть для него и под сценическим занавесом, и в постели. Но Марко тем не менее почувствовал ее пробуждающуюся привязанность…

Как-то раз, когда они с великим ханом кормили того древнего карпа в окольцованном ивами пруду Великого Уединения в императорском парке, Хубилай сказал Марко:

— Ты, По-ло, сильный юноша. Да и твои отец и дядя, хоть и немолоды, все еще крепки и обладают прекрасным здоровьем. Каждый из вас вполне может иметь жену и давать ей все, в чем только может нуждаться женщина. Разве не так?