Татьяна Каменская - Эртэ

Они опять мчались по непроходимой чаще, порой врываясь в буйные заросли лопуха, крапивы или папоротника так бесстрашно, что, в конце концов, Сергей Викторович почувствовал себя великим воином, сражающимся с огромными полчищами врагов. Когда же, наконец, они перебрались через небольшой ручей с холодной и вкусной водой, Далв обессилено повалился на землю, и простонал:

— Теперь мы почти в безопасности. Вода унесёт наш запах.

Но тут-же вскочив с земли, с сожалением посмотрел на примятую траву, тихо произнёс:

— Идемте доктор Апрель. Нас ждёт Лес!

Какое-то время они пробирались через заросли оврага молча, сосредоточенно глядя себе под ноги. Но когда доктор вдруг споткнулся о корявый корень, и растянулся неподалёку от зловонной лужи, терпению его пришёл конец.

— Эй, малыш, а мы не заблудились часом?

— Меня зовут Далв! — отвечал мальчик. — Я не малыш. И мы идём к Лесу.

— Прекрасно! — отчего-то раздражаясь, произнёс доктор. — Но почему мы всё время бежим, или от кого-то скрываемся. Я не вижу тут никого. А врагов тем более. Мы сражаемся с болотной жижей, да лопухами, пробираемся через овраги, и зловонные болота, и никому в голову не приходит, что эти игры очень опасны для ребёнка…

— За болотом будет ждать Лес! Вас там ждут! — упрямо повторяет мальчик.

— Лес-Лес! Неужели кроме того леса больше нет никого и ничего… — раздражение всё больше овладело Сергеем Викторовичем, но он тут-же устыдился своего гнева, увидев вдруг грустные глаза мальчика. Как интересно, глаза мальчика вдруг из голубых превратились в темные, почти чёрные… как две блестящие смородины…

— Ты прав доктор Апрель, здесь никого нет! Кроме Леса! Все взрослые и даже маленькие дети заточены в подземелье. Они умирают от холода и голода. Иногда по ночам я слышу стоны взрослых и плач маленьких детей. Они ждут нас. Ждут давно! И они не потеряли веру в своё спасение…

— А твои родители? — тихо спросил мужчина, проникаясь состраданием к мальчику. — Они тоже в подземелье?

Мальчик промолчал, низко склоняя голову, словно скрывая слёзы. Но затем чуть слышно прошептал:

— Я найдёныш! Меня нашёл Лес в одном из разоренных Магом поселений. Я был накрыт кучей старых одеял. Маггуты слишком торопились, а даКоны как ни странно, не учуяли мой запах. Хотя Лес говорит, они были уже сыты…

— Неужели у них такой отменный нюх? — усомнился доктор, взбираясь на большое, поваленное на землю дерево, расщеплённое надвое молнией. — Хотя, судя по тому, как мы петляем по сырым оврагам, возможно, так оно и есть! И ещё одно! Почему ты всё время зовёшь меня Последним потомком…

— Ш-ш-ш-ш! Прошу вас тише! У каждого дерева могут быть уши. Кроме Леса, и меня, о вашей тайне никто не знает…

— Моей тайне? — изумился доктор, прыгая с дерева на землю. — Именно моей? Откуда…

Но в этот момент раздался болезненный крик мальчика и повернувшись, доктор едва не вскрикнул от увиденного. Нога мальчика, соскользнув со ствола, застряла в узкой расщелине дерева, неестественно вывернувшись и причиняя малышу нестерпимую боль. А сам мальчик, цепляясь руками за кору, медленно сползал с бревна вниз головой. Доктор ловко подхватил мальчишку, да и ногу Сергей Викторович освободил ему быстро, но Далв всё-же умудрился заработать растяжение связок. Несмотря на его жалобные, полуприглушенные стоны, доктор сумел вправить мальчишке ногу, туго перебинтовал её кусками материи, оторванной от остатков своей рубахи. Затем он поднял мальчика, и через минуту тот уже с явным удовольствием восседал за спиной доктора.

— Если мы идём к твоему несравненному Лесу, то давай поторопимся. Иначе на голодный желудок я не смогу таскать тебя на загривке целый день. Ты брат, тяжёл…

— Старик Лес говорит, что когда я вырасту сильным и крепким, то верну своей земле свободу. Мне надо быть сильным. С меня начнётся новое время…

— А ты, братец мой, хвастун каких ещё мало. — отозвался Сергей Викторович, и усмехнувшись, добавив чуть тише:- Болтун тоже отменный…

— Я не болтун… — насупился мальчик, но тут-же замолчал, прислушиваясь к чему-то.

Сергей Викторович тоже вдруг почувствовал странное беспокойство, хотя внешне всё кругом дышало тишиной и спокойствием. Но через минуту Далв, подскочив на спине доктора, зашептал ему прямо в ухо.

— Я слышу дыхание даКонов. Маггуты идут по нашему следу. Надо спешить!

— Конечно, даКоны, это чушь собачья. Но… если ты утверждаешь, что надо спешить, то поспешим… — согласился мужчина, чувствуя, что в самом деле надо уходить как можно быстрей от этого места, и как можно дальше.

Крепче обхватив мальчика за ноги, он помчался вперёд, лавируя между деревьями, проваливаясь по щиколотку в прохладную вязкую тину оврагов. Сколько времени продолжался этот вновь изматывающий душу бег, неизвестно. И почему солнце кажется огромным блином на странном, уныло-сером небосводе, тоже неизвестно. По нему не определишь, который час. Солнечный диск не движется, и, кажется совсем ненастоящим, а исскуственным, как и весь этот никому не известный уголок таинственной земли. Да и земля ли это? А может это просто сон или мираж? Можно было бы о многом расспросить Далва на привале, но он тут-же сполз со спины Сергея Викторовича, едва пришлось тому остановиться, что-бы передохнуть. И вот он уже спит, уткнувшись лицом в пожелтевшую траву. А может, делает вид, что спит, опасаясь неминуемых расспросов. Неужели он так обессилел, или просто хитёр?

— Эй, Далв, ты спишь? — Сергей Викторович тронул за худенькое плечо мальчика, и слегка потряс.

— Угу! — не разжимая век, кивнул головой маленький хитрец, и вновь крепко зажмурился.

Доктор вздохнул. Едва ли, что вразумительного он добьётся от этого мальчишки, который пытается сильнее вжаться в пожухлую траву, что-бы только избежать неминуемых вопросов. Зачем нужен этот отдых, если за ними погоня? А может мальчуган заметил, что взрослый мужчина выбился из сил, и ему следует дать немного отдыха? Ну, если так, то почему-бы не передохнуть!

Усталость наваливается на доктора огромной тяжестью, едва он прислоняется к подножию огромного векового дуба, где тут-же засыпает. Нет сил, даже на мгновение открыть глаза, что-бы увидеть, как странный мальчишка с интересом наблюдает за ним, стремительно впадающим в спячку.

Пробуждение было не столь приятным. Сначала доктора долго трясли за безвольные руки, но те с глухим стуком падали обратно на землю. Затем кто-то плеснул ему в лицо целый ушат ледяной воды. Нет, это просто возмутительно, так жестоко будить спящего человека! Не иначе, мальчишка специально затащил его на эту поляну, и устроил ему ледяной душ, а теперь стоит, и словно сожалея о случившемся, виновато таращится на свою жертву.