Марк Лоуренс - Принц шутов

— Гм.

Казалось, на этот поток бреда можно ответить только так. Теперь я знал, кто обучил цирковую предсказательницу.

Тэпрут кивнул, признавая разумность моего суждения.

— Давайте расстанемся друзьями, принц Ялан. Кендеты правят Красной Маркой с незапамятных времен. — Он протянул тощую руку, и я быстро пожал ее, полагая, что ему тяжело так долго держать ее неподвижно. — Вот! — сказал он. — Мне было жаль, что ваша мать умерла, мой принц. — Я выпустил его руку. — Слишком молода. Слишком молода для клинка убийцы.

Я заморгал, кивнул и послал лошадь вперед по тропе.

— Давай, Снорри, это все равно что править лодкой.

— Сначала я немного пройдусь, — сказал он и зашагал, ведя конягу под уздцы.

Признаюсь, я покинул цирк не без сожаления. Мне нравились эти люди, сама атмосфера, и даже кочевой образ жизни не напрягал. Особенно танцовщицы. Я невольно улыбнулся. Было приятно знать, что даже такой информированный человек, как Тэпрут, чего-то не знает. Моя мать умерла от дизентерии. Я коснулся медальона сквозь рубашку. Портрет матери. Дизентерия. Внезапно мне стало неловко, улыбка исчезла с лица.

Мы выехали на главную дорогу и повернули в сторону, противоположную той, в которую двигались раньше, — это нам подсказал карлик-картежник. Мы оба молчали, покуда не добрались до кучи слоновьего дерьма, по которой впервые узнали, что цирк где-то рядом.

— Так ты не умеешь ездить на лошади?

— Ни разу не пробовал.

— И даже верхом не сидел?

Я ушам своим не верил.

— Зато съел их немало.

— Что толку-то?

— А это трудно? — спросил он, не прилагая, однако, ни малейших усилий выяснить это на практике.

— Полегче, чем прыгать на медведя… ну, мне так кажется. К счастью, я лучший наездник во всей Красной Марке и отличный педагог. — Я указал на стремя. — Ставь сюда ногу. Да не какую попало, другую. Теперь — в седло, и смотри не свались.

Обучение шло медленно, но, к чести Снорри, он таки не свалился. Я уже начал бояться, что норсиец продавит лошади бока своими мускулистыми ножищами, но в конце концов Снорри и его животина как-то договорились, изобразили натянутые улыбки и тронулись в путь.

К тому времени как солнце достигло зенита, я понял, что моему спутнику худо.

— Как рука?

— Болит, но не так сильно, как бедра, — пробурчал он.

— Может, если чуть ослабишь хватку и дашь бедной коняге дышать…

— Расскажи мне о Роне.

Я пожал плечами. Мы доберемся до границы разве что завтра вечером, и последнего километра с лихвой хватит, чтобы понять об этом месте все, что нужно. Хотя, кажется, Снорри просто хотелось отвлечься от болезненных ощущений.

— Да нечего там рассказывать. Жуткое место. Еда скверная, мужчины угрюмы и невежественны, женщины сплошь косоглазые. И все до единого воры. Пожал руку ронийцу — пересчитай пальцы.

— Но ты же там никогда не был, верно?

Он бросил взгляд назад и тут же дернулся в седле, восстанавливая равновесие.

— Ты вообще слушаешь, о чем я говорю? Что я там, по-твоему, забыл?

— Не понимаю. — Он снова рискнул обернуться. — Короли Роны основали Красную Марку, разве не так? Разве не ронийцы спасли вас от скорронского нашествия, причем два раза?

— Вот уж не думаю! — Теперь, когда он сказал об этом, я смутно вспомнил жаркие дни в Серой комнате с учителем Марклом. — Подозреваю, принц Красной Марки знает местную историю чуть получше, чем какой-то… хаульдр с промерзших склонов фьорда. — Признаться, я проспал большую часть уроков истории у Маркла, но уж такое точно не пропустил бы. — В любом случае там скверно.

Дабы сменить тему и потому, конечно, что при каждом воспоминании мое воображение населяло тени чудовищами, я ухватился за тему преследования.

— Когда я наткнулся на тебя, та трещина, что гналась за мной… Она же была порождена магией Молчаливой Сестры.

— Ты уже говорил. Заклятие, которое она наложила, чтобы перебить всех в этой вашей опере.

— Ну… оно и правда убило всех, но не думаю, что она прокляла то место именно с этой целью. Может, она не хотела уничтожать всех нас; может, у нее была своя цель, а мы просто оказались на дороге? Могло то, чего она хотела, преследовать нас до самого цирка?

Снорри поднял брови, нахмурился, потом покачал головой.

— Этот нерожденный сформировался недавно, из ребенка Дэйзи. Он не шел за нами сюда.

Уже хоть что-то.

— Но… это же не случилось ни с того ни с сего, верно? Ведь такое бывает крайне редко. Кто-то специально все устроил. Кто-то хочет убить нас.

— Ваша Красная Королева собирала истории про мертвых. Она знает, что Рагнарек пришел к нам, что близится последняя битва. Она строит планы против Мертвого Короля, и, возможно, он строит планы против нее. Мертвый Король, надо полагать, знает о нас, знает, что мы направляемся на север и тащим с собой магию ведьмы. Он наверняка знает, что мы идем к Суровым Льдам, где собираются его мертвяки. Должно быть, он хочет нас остановить.

Я, конечно, смог закрыть тему Роны, но Снорри не сказал мне ровно ничего успокаивающего. Я мысленно пережевывал все, что он рассказал, на протяжении следующих нескольких километров, и вкус этого был горек. Нас преследовали, я нутром чувствовал. То, что было в опере, шло за нами, и мы, убегая, неслись навстречу чему-то, что поставил у нас на пути Мертвый Король.

День спустя мы встретили первые образчики того типа жителей Роны, о котором я предупреждал Снорри. Караульный пост с гарнизоном из пяти ронийских вояк, притулившийся к немаленькому такому постоялому двору на границе. Караульный пост Красной Марки с четырьмя бойцами был с другой стороны заведения, и вояки обычно обедали вместе за противоположными сторонами стола, стоящего прямехонько на границе, в знак чего на столешнице была выбита ровная линия из блестящих гвоздей.

Я представился бедным дворянином — здесь никто не признал бы во мне принца Красной Марки, решили бы, что я издеваюсь, и поступили бы со мной соответственно. Конечно, я мог бы предъявить золотую крону с чеканным бабкиным профилем, изобличающим семейное сходство, но кроны-то у меня и не было. Даже серебряной. А на медяках была башня Иакс — и король Голлот, который правил до бабки и не был похож ни на свою дочь, ни на меня.

В гостинице Снорри по большей части молчал, было ясно — он неспокоен, боится, что на границу уже послали весть о его бегстве и что его могут схватить. Мы потратили оставшиеся у меня медяки на скромный ужин из капустного супа и мяса неизвестного животного, а затем въехали в Рону, которая, вопреки моим опасениям, оказалась похожа на Красную Марку, разве что местные довольно противно картавили.