Дэвид Эддингс - Обретение чуда

— Поворачиваем на эту тропинку, — велел он Гариону, растирая пальцы.

Гарион уже хотел отдать поводья, но Силк отказался.

— Будешь сам править. Руки закоченели. Это несложно, лошади сами пойдут.

Гарион щёлкнул языком и чуть пошевелил поводьями. Упряжка послушно двинулась вперёд.

— Тропинка вьётся за этим холмом, — объяснил Силк, показывая подбородком, потому что руки были всё ещё засунуты под тунику. — На той стороне, подальше, есть рощица. Там лошади отдохнут.

— Думаешь, за нами следят?

— Вот мы и выясним, — кивнул Силк. Она обогнули холм и подъехали к обрамляющим дорогу деревьям. Тут Гарион повернул лошадей и двинулся в тень.

— Прекрасно, — сказал Силк, спрыгнув на землю. — Пойдём.

— Куда?

— Хочу поглядеть на дорогу, по которой мы поехали, — пояснил он. — Пройдём через рощицу на вершину холма и проверим, проявляет ли кто-нибудь к нам интерес.

И он быстро и абсолютно бесшумно стал взбираться в гору. Гарион старался держаться поближе, но под ноги то и дело попадались сухие ветки, издавая оглушительный треск. Наконец он понял, в чём секрет и как нужно ходить, не привлекая внимания. Силк одобрительно кивнул, но ничего не сказал.

Роща кончилась как раз на вершине, и Силк остановился.

Дорога, рассекающая молчаливую долину, была безлюдной, только два оленя вышли на опушку и щипали траву.

— Подождём немного, — прошептал Силк. — Если Брилл и его наёмники преследуют нас, они где-то поблизости.

Он сел на пень, не сводя глаз с долины.

Немного погодя по дороге медленно проползла тележка, выглядевшая на расстоянии совсем крохотной. Солнце поднялось выше; друзья зажмурились от яркого света.

— Силк! — нерешительно начал Гарион.

— Да, малыш?

— В чём здесь дело?

Конечно, со стороны Гариона было большой смелостью задать подобный вопрос, но мальчик чувствовал, что Силку многое известно.

— Какое дело?

— То, чем мы занимаемся. Я кое-что слышал и кое о чём догадался, но так до конца и не понял.

— О чём же ты догадался, Гарион? — спросил Силк, насторожённо сверкнув глазами.

— Украдена какая-то вещь… очень важная… а господин Волк и тётя Пол… и все мы… пытаемся её вернуть.

— Правильно, — согласился Силк, — ты не ошибся.

— Господин Волк и тётя Пол совсем не те, кем кажутся.

— И это верно.

— Думаю, они могут делать такое, на что простые люди не способны, — продолжал Гарион, с трудом подбирая слова. — Господин Волк может идти за этой вещью, не видя её. А на прошлой неделе, в лесу, когда мимо проезжали мерги, они что-то сотворили, даже не знаю, как описать это, ну словно погрузили в сон мой разум. Как у них это получается? И почему?

— Ты очень наблюдателен, — хмыкнув, заметил Силк, но тут же посерьёзнел. — Мы живём в особенное время, Гарион, необыкновенное. Вещи, которые могли случиться за тысячу лет и даже больше, сосредоточились и уместились в этом коротком отрезке Вечности. Мир именно таков. Столетия могут пролететь спокойно и безмятежно, но потом всего лишь за несколько лет происходят события настолько важные, что всё на земле совершенно меняется.

— Если бы мне предоставили сделать выбор, — мрачно заявил Гарион, — думаю, что предпочёл бы эти спокойные столетия.

— О нет, — запротестовал Силк, растягивая губы в жёсткой усмешке, — теперь самое время жить, видеть своими глазами, как это происходит, быть частью великих дел.

Кровь тогда кипит, а каждый вздох — невиданное приключение.

Гарион пропустил сказанное мимо ушей.

— Но зачем мы идём? — поинтересовался он.

— Лучше тебе даже не знать, как называется эта вещь, — серьёзно ответил Силк, — равно как и имя вора. Видишь сам, существуют люди, пытающиеся нам помешать, а если тебе что-то неизвестно, то и выдать это нельзя.

— Но у меня нет привычки болтать с мергами, — сухо заметил Гарион.

— Необязательно говорить с ними. Среди этих людей есть такие, которым ничего не стоит прочитать всё, о чём ты думаешь.

— Это невозможно, — возразил Гарион.

— Кто может сказать, что возможно, а что нет? — пожал плечами Силк.

И Гарион вспомнил, как однажды разговаривал с господином Волком о возможном и невозможном.

Силк сидел на пеньке в лучах восходящего солнца, задумчиво глядя на всё ещё погружённую в полутьму долину, обычный человек в скромной тунике, заплатанных штанах и грубом коричневом плаще с торчащим надо лбом капюшоном.

— Тебя воспитали как сендара, Гарион, — начал он, — а все сендары — солидные, практичные люди, не желающие ничего знать о чародействе, колдовстве и подобных вещах, которые невозможно видеть или осязать. Твой друг Дерник — истинный сендар — может прибить подкову, починить колесо, вылечить больную лошадь, но сомневаюсь, чтобы он сумел заставить себя поверить хоть в самое мелкое волшебство.

— Но я и есть сендар, — возразил Гарион.

Какой-то намёк в словах Силка задел самое больное место мальчика, заставил сомневаться в подлинности собственного происхождения.

Силк обернулся и пристально поглядел на него.

— Нет, — покачал он головой, — это не так. Я сендара с первого взгляда могу распознать, как и заметить разницу между арендом и толнедрийцем или Чиреком и Олгаром. Посадка головы, разворот плеч, особенный взгляд — вот что отличает сендара, а этого у тебя нет. Ты не сендар.

— Тогда кто же я? — спросил Гарион.

— Не знаю, — недоуменно нахмурясь, протянул Силк, — и это очень странно, потому что меня специально учили различать людей. Со временем, возможно, соображу.

— А тётя Пол — сендарка?

— Конечно, нет, — засмеялся Силк.

— Тогда это всё объясняет. Я, возможно, принадлежу к тому же роду, что и она. Силк резко вскинул голову.

— Что ни говори, она сестра моего отца, — пояснил Гарион. — Сначала я думал, она родня матери, но ошибся. Теперь я понял.

— Этого не может быть, — коротко ответил Силк.

— Не может быть?

— Нет.

— Но почему?

Силк задумчиво закусил губу.

— Пойдём-ка к фургону, — коротко приказал он.

Оба повернулись и пошли мимо тёмных деревьев; солнечные лучи ласково пригревали спины.

Весь день путешественники ехали узкими окольными тропами. К вечеру, когда солнце начало опускаться в пурпурные облака на западе, они добрались до фермы, где должны были забрать ветчину Мингана. Силк поговорил с приземистым фермером и показал ему кусочек пергамента, который дал торговец в Дарине.

— Буду рад избавиться от них, — обрадовался фермер. — Занимают место, а мне амбар позарез нужен.