Джеймс Гарднер - Пламя и Пыль

Коридор завершился распахнутой дверью в задымленную комнату. Когда-то она была уютной гостиной, роскошно обставленной мягкими креслами и диванами, но бой, разразившийся здесь каких-то пару минут назад, превратил ее в руины. Дальняя часть комнаты выгорела дочерна, стены покрылись сажей, а от мебели остались одни головешки, ощетинившиеся пружинами. Другая ее половина искрилась под толстым слоем инея, кресла и диваны обросли льдом. Там, где проходила граница, сосульки капали с потолка, неспешно гася последние язычки огня на еще тлеющих останках мебели.

Я машинально потянулся и сломал одну из сосулек. Они всегда мне нравились, чистые и прохладные, острый кончик так и пляшет на языке. Однако эта сосулька отдавала дымом и копотью. Я сплюнул и отшвырнул ледышку.

Никаких трупов. Никаких свидетельств, указывающих, кто победил. Но, так или иначе, бой завершился. Если наши друзья проиграли… и поскольку не видно их тел, то, вероятно, они в плену. Все, что нам остается, это найти их и попытаться освободить. Но если они победили, то сейчас, наверное, обследуют это место, и нам следует им помочь. В любом случае, они будут рады нас видеть.

Если, конечно, еще способны на это. Я все не мог позабыть о жертвах, сгоревших в Суде, их глазах были выжжены из глазниц.

Нет. Такое не может случиться с Ясмин. Ее глаза… они этого не заслуживают.

Из разрушенной комнаты вело два выхода, один налево, другой направо. Оба ранее закрывались раздвижными дверями, которые не смогли устоять перед мощью разбушевавшейся магии. Я по очереди осмотрел выходы, но не обнаружил никаких следов, которые указывали бы, в каком направлении могли пойти наши друзья.

— В таких случаях, — шепотом подсказал Иезекия, — я всегда иду налево.

От этих слов мне очень сильно захотелось пойти направо, но я сдержался.

Левый коридор уходил по дуге в сторону от входа, где мы появились. Неизвестно, что это было за здание, но формой оно напоминало огромное кольцо с коридорами-спицами, расходящимися из него, как из втулки колеса. Одну из таких спиц мы только что оставили позади. За окном, чуть вдали, я увидел другой коридор, в конце которого бушевала знакомая нам пылевая буря. Интересно, может в той спице есть еще одни врата… если только в каждом из них нет портала, служащего выходом из этого мрачного пылеубежища. Возможно, по трубам коридоров выпускается воздух, который не позволяет пыли поглотить порталы. Мне такая гипотеза показалась разумной, как, впрочем, и другие, что приходили на ум.

Этот вопрос пока мог подождать… но все же любопытство не давало мне покоя. Если здание образует кольцо, то что находится в центре него? Неизвестно. Внутренние стены коридора, в отличие от внешних, были сделаны из листового металла, отполированного до зеркального блеска. Все, что я мог в них увидеть, это отражение изможденного лица Бритлина Кэвендиша; его шевелюра и небольшая бородка были настолько запылены, что казались белыми, а не черными, как обычно.

Тем временем, мы подошли к еще одной спице. Ее конструкция была такой же, как и у первого коридора, с большой комнатой в месте соединения с кольцом; однако, дверь, отделявшая нас от комнаты, оказалась закрытой.

Я указал Иезекии отойти назад и прильнул ухом к двери. Она была сделана из того же металла, что и стены, наверняка слишком толстого, чтобы хоть что-то услышать; тем не менее, эта ненужная с виду заминка подарила мне несколько секунд на раздумья. Войти быстро? Или лучше осторожно? Ворваться или прокрасться?

— А, наплевать, — махнул я, — только время теряем.

Дверь открывалась кнопкой в стене. Я вдарил по ней каблуком и вынул клинок из ножен.

Дверь с тихим шелестом отворилась. На нас обрушилось ужасающее зловоние, словно мы оказались в переулке между скотобойней и кожевенной лавкой, — тяжелый, валящий с ног запах тлена и крови, пронизанный резкими парами химикатов. Я на миг замер, чтобы насладиться букетом, и пытаясь определить его составляющие: много уксуса, медь, сера и толика негашеной извести… чувствовались и другие, ускользающие компоненты, но мне некогда было принюхиваться. Опасаясь нападения, я ступил в комнату, чтобы выяснить причину зловония.

Трупы: сваленные в кучу высотой почти до самого до потолка. Человеческих было около половины, и мужских, и женских. Среди прочих были представители других известных народов: эльфы, дварфы, хобгоблины, даже парочка тифлингов. Они лежали, раскинув руки и уставившись в пустоту. Многие были одеты, некоторые даже со вкусом, однако сверху валялось несколько голых тел, брошенных, словно мусор на свалке. Я не видел ни ран, ни других признаков того, что послужило причиной их смерти. Те, что поближе, казалось, были в расцвете сил; остальных скрывали тени и множество других трупов, сплетенных друг с другом.

— Это ужасно, — прошептал Уизл. Судя по тому, откуда донесся голос, невидимый Упокоенный подошел к груде тел. Я заметил, как шевельнулись волосы на голове женщины-гнома, будто невидимые пальцы прошлись по ним, расчесывая спутанные пряди.

— Ужасно, — повторил Уизл.

— Я думал, смерть тебя радует.

— Чистая смерть, — ответил он. — Истинная. Но такого обращения мертвые не заслуживают. Эти… Чувствуете запах?

— Химикаты? — Я сделал глубокий вдох. В самой комнате зловоние было настолько резким, что едкий запах вонзился мне в нос, как игла; я вдыхал его, пока он не стал обжигать горло, вызывая головокружение. Я упал на колени, не в силах сдержать кашель.

— Запах что надо, — прокашлял я, задыхаясь.

— Этот запах дают… особые растительные экстракты, — сказал Уизл, явно не желая говорить о них больше. — Их используют всякие необразованные мерзавцы, которые верят, что эти экстракты могут оживлять мертвецов.

— Значит, экстракты не действуют?

— Вероятно, в одном случае из ста таким методом можно создать умертвие, — ответил Уизл. — И все эти тела — не иначе как результат неудачных попыток. Но главная проблема… — Я услышал, как гном нервно переминается с ноги на ногу. — Главная проблема в энергии. Нежить не ест, не пьет и не дышит, и чтобы двигаться, она должна извлекать энергию из других источников. Как правило, нежить существует за счет бесконечной магии мироздания, получая энергию от богов и прочих Сил, повелевающих мертвыми. Это напрямую соединяет ее с силами, которые поддерживают мультивселенную и создает прочную связь с Великой Тьмой.

— Но нежить, созданная посредством алхимии… — в голосе Уизла слышались нескрываемые нотки гнева, — она подобна свече, горящей лишь за счет своего воска. Она… она заперта внутри себя. Отрезана от внешних источников силы. У нее нет связи с богами мертвых. Такое создание вынуждено пожирать свою душу, питаясь ее энергией и сжигая себя дотла, словно крыса в клетке, обезумевшая от голода. Поистине ужасная доля.