Александр Данковский - Папа волшебницы

В качестве паллиатива был предложен несколько громоздкий вариант, резво напомнивший мне родную контору с ее кадровыми и денежными финтами времен средних девяностых. Меня таки приняли на работу в университет как "добровольного помощника", деньги за мои услуги сбрасывали на особый счет. Распоряжаться им по своему усмотрению я не мог. Но раз в неделю в "шоппинг-поход" со мной отправлялся распорядитель счета — как правило, кто-нибудь из университетских профессоров или, пользуясь нашей терминологией, аспирантов. Необходимость напрягать постороннего человека меня не очень радовала, но лучше так, чем никак.

С интеллектуальным трудом, между прочим, больших прорывов не было. Сперва я загорелся — не то, чтобы мир перевернуть хотел, но думал, что много чего полезного привнести смогу. Первый облом случился, когда я попытался изобресть что-то электрическое. Постоянных магнитов тут не было, явления этого не знали. Так что сделать генератор я не мог. Пришлось начать с начала, с электростатики, благо, кое-что из школьных учебников и первых курсов универа помнилось. Попытался поставить несколько элементарных опытов. И с удивлением обнаружил, что "включаешь — не работает". Не проявлялись тут простые эффекты. Даже кусок пластмассы, натертый шерстью, и не думал притягивать мелкие мусоринки. Я едва не заработал лысину, остервенело чухая пластиковой расческой по волосам. Не электризовалась она — и все.

Потом я вспомнил, что в датчике велокомпьютера заложен магнитик. Так что вы думаете? Он не притягивал даже "соплеменные" гаечные ключи. Господа Майкл Фарадей и Джеймс Максвелл, а также Ом, Кирхгоф, Джоуль-дефис-Ленц и прочие электрические светила, появись они здесь, рисковали сойти с ума. Как так — открытые ими физические законы и выстраданные системы уравнений берут и не работают? Хорошо, что я не физический гений: с ума не сошел, разве чуток…

Только не спрашивайте меня, как в наших с Юлькой организмах протекали всякие межклеточные и нервные процессы, обусловленные электричеством. Не знаю.

Нельзя сказать, что со всякой моей научно-технической идеей происходил такой конфуз. Случалось и порадовать местных мудростью предков.

Помните, я описывал процедуру замены маховика в Лиининой повозке. Оказывается, повозок таких по стране бегало великое множество. Меньше, чем у нас автомобилей, но все же именно эти "магоходы" являлись основными средствами передвижения. И у каждого маховик своего размера. Так что магу, заговаривающему незнакомое колесо, приходилось попотеть. Поэтому обычно каждый автовладелец ходил на поклон к "своему" колеснику. Я предложил ввести некие стандарты на колеса и даже устроить по дорогам пункты обмена "разряженных" маховиков на "заряженные" — с доплатой. По аналогии с АЗС в родных палестинах. Мысль сперва огорошила моих знакомых профессоров — мол, слишком масштабный проект. Но после моего вдохновенного рассказа о том, как это бывает, они прониклись.

Да, оказалось, что маховик внутри "магохода" крутится все время, как двигатель на холостом ходу. По этому поводу я предложил на время простоя заставлять его раскручивать маховичок поменьше — хоть для часов. Не зря ж, мол, механической энергии пропадать. Лиина с Бержи, как могли, вежливо ответили, что не я один такой умный, что схема давным-давно используется в некоторых моделях, но не слишком эффективна: основной маховик быстрее "садиться". Что ж, бывает. Зато я нарисовал им несколько принципиальных схем бесступенчатой передачи. И вызвал фурор. Оказывается, эти ребята не употребляли клинчатых ремней. А когда я плоский передаточный ремень превратил в ленту Мебиуса — ту, что с одной поверхностью — чтоб обе стороны равномерно изнашивались, меня тут же готовы были посвятить в местные академики. Этого математического фокуса здесь не знали. Как не знали, впрочем, и патентного права, так что обогатиться за счет роялти мне не светило. Ну и ладно, переживем.

Наиболее же востребованным из моих немногочисленных навыков оказалось, как ни удивительно, умение… вязать узлы. Есть у меня такое увлеченьице — со времен туманной юности, когда пару раз довелось сходить в горные походы. С альпинизмом я потом, пардон за каламбур, завязал, а вот всякие выкрутасы с веревочками полюбил. Не могу сказать, что стал заядлым коллекционером узлов (есть и такие), но два-три десятка выучил. И время от времени книги по этому делу покупал — из банальной страсти к накопительству. И современные, и старые, переведенные, например, со шведского еще в далеком советском прошлом.

А в здешнем мире, как ни странно, узлов почти не знали. В первый раз это проявилось, когда я на глазах у Дмиида завязал тесемкой горловину мешка с передаваемыми, пардон, в стирку пожитками. Так уж случилось, что завязал я не банальный "бабий", а "констриктор" — один из самых надежных стягивающих узлов. Опять-таки привычка со студенческих лет, когда нас, молодых, отправили "на картошку" и нужно было, чтоб мешки с ней не развязывались в процессе не слишком деликатной транспортировки и погрузки.

— Ты что это сделал? — как-то даже подозрительно спросил Дмиид.

— Мешок. Веревка. Закрыть, — мой ответ не отличался велеречивостью. Понимать к тому времени я уже навострился достаточно сложные фразы, а вот с говорением были проблемы, особенно, когда волновался. А тот Дмиида меня смутил.

Маленький усач подергал концы тесемки, попытался растянуть узел, но быстро выяснил, что это не так просто. Попытался еще раз — с тем же успехом. По-моему, ничто так не выводило его из себя, как нерешенная с налету задачка. "Что за фигня!!!" — по-моему, он процедил сквозь зубы местный аналог именно этой фразы, дернул несчастную тесьму в третий раз и раздраженно швырнул мешок через полкомнаты. Благо, биться и ломаться там было нечему. Швырнул, потом проделал нечто дыхательно-гимнастическое, приходя в себя, подошел к злосчастной таре и сосредоточился над ней. Думаю, выяснял, не вложил ли я в нее какого-то хитрого колдовства. Я бы и рад был, да не сподобил меня Создатель. Дмиид, кажется, в этом убедился, снова поднял мешок и принялся сосредоточенно раздергивать завязку, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание.

Я всегда говорил, что умение себя контролировать творит чудеса. Не сразу, но "констриктор" подался чутким и сильным пальцам. Кучка не слишком свежего бельишка украсила пол.

— Повтори…, - далее последовало незнакомое слово. Недолгое разбирательство показало, что имелся в виду узел.

Я повторил. Правда, не стал слишком затягивать. Потом развязал "констриктор" и, разнообразия ради изобразил мельничный узел (как нетрудно догадаться, исстари применявшийся для мешков с мукой). Потом его же, но уже с "бантиком", то есть петелькой для быстрого развязывания, как на ботиночных шнурках.