Диана Дуэйн - Глубокое волшебство

— А кальмары размножаются… — вставил вдруг Бледный, — Ладно. Забудем пока. Я же поплыву сейчас к Северному Разрезу. Чую сладкий запах беды…

«Кто еще из живых существ может услышать запах чужой беды на расстоянии двухсот миль и порадоваться этому?» — с неприязнью подумала Нита.

— Остерегайся, Килька, — сказал Эд'рум. — Только мертвая акула не может услышать ЭТОЙ твоей мысли! Если ты хочешь сблизиться со мной без опаски, опасайся показывать мне свои недружественные чувства. Думай лучше о том, что соединит нас. Не то узнаешь меня настолько близко и так скоро, как и не ожидаешь…

Челюсти акулы работали ровно и грозно. Бледный вдруг снова холодно усмехнулся.

— …Не пугайся. Все течет пока как надо. Увидимся позже… Становится темно и…

— Темно! — Нита и Кит одновременно огляделись вокруг. Вода, поначалу мутно-зеленая, разбеленная облаком света, теперь была почти черной.

— Солнце заходит, — с тоской проговорил Кит. — Вот-вот сядет.

Нита согласно присвистнула.

— Властелин акул, — сказала она, пытаясь скрыть волнение, — нам надо возвращаться, э-эээ, в наши дома, туда, где мы питаемся. И как можно скорее. Наши родители ждут нас до наступления темноты.

Эд'рум равнодушно посмотрел на Ниту своим тусклым черным глазом.

— Как знаете, — откликнулся он и ускорил свой и без того стремительный ход. — Но мы сможем оказаться под Голубым Сводом лишь после того, как выплывет множество звезд и появится Луна.

— Я знаю, — прошептала Нита. Внутри ее все трепетало, и трудно было сохранять беззаботный тон. — Может быть, ты поплывешь вперед и успокоишь их? — обратилась она к Киту. — Скажешь, что я уже иду…

— Нет, — прогудел Кит, тоже стараясь не выдать своего беспокойства. — Я тебя не оставлю. Или вместе, или…

— Эй, Килька, — пренебрежительно фыркнул Эд'рум, — очень странно, что ваши родители в чем-то ограничивают вас, когда вы творите волшебство такого уровня.

— Они не знают, что мы Волшебники, — тихо пояснил Кит.

Ш'риии была так удивлена этому, что тут же заработала плавниками, отгребла назад, словно отшатнулась, и застыла на одном месте. Эд'рум, которого, казалось, ничто не могло поразить, продолжал описывать вокруг плывущих рядышком Ниты и Кита большие ровные круги.

— Они! Не! Знают! — отрывисто присвистывала Ш'риии. — Но как же тогда вы готовитесь к превращению и творите заклинания? Я уж не говорю, что пение Песни без поддержки людей, которые вас окружают, почти невозможно. К тому же ты собираешься заменить Молчаливую! Это самое трудное…

Что-то о поддержке действительно было в Учебнике. Но Ните довольно было поддержки Кита. Теперь она стала сомневаться. Том! Надо звонить Тому!..

— Я все поняла, — сказала она вслух. — Ш'риии, поплывем быстрее. Мы уже и так слишком опаздываем. И они все четверо снова устремились на запад.

— Тот, наш мир не похож на этот, где Волшебников уважают и все понимают важность их высокого дела, — проговорил Кит. — Там, наверху, на Суше за это людей сжигали. За колдовство. Теперь… ну, теперь не так, но лучше скрывать то, чем занимаешься. Попробуй только скажи, что ты Волшебник, и люди посчитают тебя сумасшедшим. Большинство людей не верит в волшебство.

— Во ЧТО же они верят? — забеспокоилась Ш'риии.

— В разное, — растерянно ответила Нита. — Ох, Ш'риии, это все слишком сложно. Во всяком случае, вершить волшебство в тайне ото всех очень трудно.

— Я не волшебник, — откликнулся Эд'рум, — но и я утверждаю, что только глупец будет пытаться отрицать важность и полезность волшебства. Какой, должно быть, кривой и искалеченной жизнью живете вы, люди, там наверху без волшебства. Без того, что понять нельзя, а нужно только принимать. То есть без веры!

Нита, забыв о том, что она опаздывает домой, приостановилась и с иронией глянула на Эд'рума.

— Вера? И это говоришь ты, не желающий верить, что Сердцевина Времени существует?

— Килька, — просипел Эд'рум, — если Сердцевина существует на самом деле, разве она исчезнет от моего неверия? А понимать, что это такое… Нет, мне это не нужно! Зачем мне, скажем, выяснять, почему вода мокрая? Я по-другому стану дышать или плавать?.. Эй, осторожно!

Предупреждение прозвучало неожиданно и так вплелось в ровную речь Властелина, что Ните потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что случилось. Море вокруг было черным и почти непроницаемым. Но и в этой черноте угадывались еще более темные, крадущиеся тени. Одна из них, извиваясь, протягивала к ним длинные щупальца. Нита коротко вскрикнула. Эхо прилетело почти мгновенно и обожгло кожу. Нита почувствовала то, что не могла увидеть глазами. Длинное тело в форме торпеды. Извивающиеся, как змеи, скользкие щупальца. Длинный злобный клык-клюв, спрятанный в мякоти тела. Она отчаянно закрутила плавниками, рванувшись назад. Длинные щупальца с крючковатыми присосками протянулись к ней.

Звук, всколыхнувший воду вокруг, застал кальмаров, да и ее тоже врасплох. Нита никогда не слышала боевого клича разъяренного кашалота, этого начинающегося на самой высокой ноте, почти неразличимого для человеческого уха пронзительного, режущего скрипа, очень быстро переходящего в грубый рев, от которого, казалось, всколыхнулось все море. Он прекратился так же неожиданно, как и возник. Нита не могла видеть, что происходит, и продолжала тонко и протяжно петь и ловить эхо, превращающее все ее тело в один большой глаз. Она теперь ясно ощущала, нет, видела Кита в Сети Жизни кашалота, устремившегося к гигантскому кальмару. Пасть кашалота была распахнута, обнажая страшные зубы. И весь он, всей своей непомерно громадной тушей был настоящим воплощением гнева и устрашающей, неудержимой силы. Навстречу ему протянулись толстые, как канаты, щупальца, в кожу впились с противным чмоканьем острые и кривые, как абордажные крюки, присоски. Кальмар-гигант издал особый звук, напомнивший Ните отвратительный скрежет железа по стеклу.

Не успев даже осознать, что делает, Нита отплыла назад, чтобы набрать скорости, и ринулась прямо на кальмара-гиганта. Она пела на одной протяжной ноте, чтобы поймать эхо и прицелиться точно в то место, где страшные жилистые щупальца соединяются с хищным костяным клювом. Она оборвала пение в тот момент, когда врезалась в кальмара. Длинный пористый хребет чудовища затрещал и сломался. Перекатываясь, помогая себе ударами хвоста, она отплыла назад. Длинные и толстые, как корабельные канаты, щупальца в последней судороге сжали Кита и отвалились, повиснув в воде безжизненно, словно перерубленные стволы гигантских водорослей. Кит разинул свою кашалотскую пасть и сомкнул челюсти на голове поверженного кальмара. Он мял, грыз, с хрустом ломал свою добычу. Потом мощным рывком устремился вверх и дугой прорезал воду. Он торжественно гудел, победно пел, мешая Ните слышать другие звуки.