Степан Мазур - Цикл Скорпиона-4. Вектор Пути.

Немногие покинули планету, скрываясь с космосе, и уж совсем жалкие кучки людей выжили в том аду, что называлось новой Землёй. Новые люди стали отрезаны от цивилизации, постепенно забывая свою Силу и прежнюю мощь. Всё ниже опускались они, прячась по пещерам, спасаясь от холодов. Немногие оставшиеся в живых дрейфовали с северной прародины на юг, в Африку. Отсюда же они после двинутся обратно на север, вслед уходящим ледникам.

Шли годы, столетия, тысячелетия. Новый человек с нуля поднимался в ступенях развитии, заново постигая свои возможности. Вместо полёта в космос, орудовал он каменным топором, вместо невербального средства общения, использовал знаки жестов и бессвязных слов нового языка. Санскрит ходил лишь в устах посвященных, помнивших былое и используя, кто для власти над новым, кто во благо, спасая рода человеческие. Нередки были и посещения спасшихся с Земли существ. И тогда среди племён появлялись знания астрологии, инженерии, медицины, религий. Но не все их них помогали людям вспомнить, кто они есть. Многих устраивали люди, как есть, в животном состоянии. Материал для исследований. Они не строили удивительных сооружений, не оставляли дивных артефактов, но поклонялись войне. Богам войны. Те люди в итоге вымрут, сметённые просвещёнными, более развитыми людьми.

Человек рос наравне с природой. Величайшие знания канули в лету, младшие боги, не видя больше угрозы, сменили гнев на милость, некоторые стали даже помогать людям, открывая крупицы людских же знаний. Человек не мог помнить свои возможности и стал поклоняться подобным богам, верить в них. До этого ничего подобного не происходило. Пралюди никогда никому не поклонялись. Творец не требовал почитаний, раболепия.

Некоторые боги, из пришлых, ограничили часть людей в рамках одного континента – Африки. Здесь был создан людской рай, своеобразная золотая клетка, ограничивающая любую деятельность человека, чтобы обеспечить тихую размеренную жизнь богам, бывшим Пралюдям. Подопытные люди тупели, жирели, слабели, а пришельцы вбивали в неразумные умы, что это и есть истинный рай человека. Для него и созданный.

Там людей держали наравне со зверями. Но лишь единицы замечали, что что-то не так, не правильно, ещё меньше осознавали, что человек создан Творцом для других целей. Отдельные изгои-герои, не согласные с такой жизнью искали правду, путешествуя сквозь завесы божьих правил. Они покинули райские резервации, расселяясь по всем континентам. Выжили трое: Лилит, Адам и Ева. Последние двое дали новый род людей сотворённых, первая же смешалась с родами потомков богорождённых, пралюдей.

Под прессом божьих сил, в головы людей резервации вбивалось, что Африка и является прародиной человечества, и человеческой цивилизации не более шести-семи тысяч лет. Но покинувшие «рай», видели всю правду жизни, без розовых очков. На них и ополчились все силы небесные. Инопланетные боги делали всё, чтобы люди не вспомнили свою суть, не узнали правды. Эти личности вместе с людьми вне резерваций боролись с богами, кроили мир по-своему, многие сами становились богами. Срока жизни Первых хватало на это. Адам, покинувший “рай” около шести тысяч лет назад, жил девятьсот с лишним лет. Арий, потомок богорождённых, первый предводитель, уведший свои народы с леденеющего севера от наступающих ледников около сорока тысяч лет назад – около пятисот. А потомки его жили кто больше, кто меньше, но гибли в боях. А так жили бы ещё и жили.

Рода сотворённых и богорождённых перемешались. Позже религии единобожия затёрли воспоминания о последних, урезали сроки существования мира.

С каждым следующим поколением люди становились всё слабее, пока не стали чело-веками, тот самый «век» которых и так немилосердно сокращался. Так, тем, кто стал демиургами, быстрее влиять, отсеивать. Генетики ещё те.

Уже устал слушать и убежал играть Ёруш, уже позавтракали и убрали со стола Наталья с Владленой. А Рысь всё говорил и говорил, пока Сёма и сам не задумался.

«Много частных погрешностей, условностей. Так тебе в мире все и жили. По миру до сих пор сколько древних бункеров осталось, космодромов. Предприимчивые люди на них, как на строительных площадках, пирамиды возводили везде, где можно».

Рысь, странно посмотрев на Сёму, прервал повествование. Сёма в свою очередь посмотрел через плечо, пошарил глазами в поисках Скорпиона, но тот ещё не вернулся. А рысь смотрел строго.

- Чего?

- Да так… Купол снова в клочья, - посуровел Рысь. – Кто к тебе приходил?

- А… это рыжий. Самый рыжий из всех, кого я когда-либо видел. Тот ещё генетик-демируг. Сколько у него детей?

- Один. Как и у Родослава.

- За сорок две тысячи лет по одному сыну? А дочерей?

- Этих без меры. Про матриархат слышал?

- Слышал.

- Если во главе рода, племени или клана вставала женщина, то лет двадцать назад там проходил рыжий или блондинистый демиург. Хватало и ночи.

- Какой интересный мир.

- О, да, - протянул Рысь, расставаясь с надеждами вернуть куполу стабильность, пока внутри его этот блондинистый гость.

Карма.

Перехлёсты жизни.

* * *

Дмитрий.

Где-то в Дальневосточной тайге.

Ветки хрустели под ногами так сочно, что казалось – слышит весь лес. Группа спецназа особого назначения шла впереди, позади, по бокам, оберегая шефа от всех возможных опасностей кольцом охраны. Четыре человека, взявшие в кольцо. Не плотным, как привык в городах строем, а рассыпавшись метров за двадцать-тридцать. Их и не слышно. Крадутся, как кошки. Без бронников, минимум оружия, налегке. Но в тёмном, странном лесу с этой группой шагается проще, спокойнее.

Слышно только свой хруст под подошвой. И сердце трепещет. То ли от страха, что все покинули и он, учёный, в ночном лесу один – ведь так и кажется! - то ли от предвкушения.

Да, предвкушения. Ради него и сорвался с космодрома ближе к ночи и четыре часа трясся в вертолёте с охранительной командой. Аномалии севернее космодрома манили, как мёд пчёл. Вроде не маленький уже бегать по лесам с приборами, замеряя и обнюхивая каждый куст. Молодёжь бегает, снимает на видео и шлёт в режиме реального времени по ГЛОНАСС на мониторы базы. Но последний отчёт и горящие глаза очевидцев…

Не удержался.

И вот над головой филин, под ногами шныряет что-то мелкое. И есть огромное желание не наступить на ползучего гада. Гадюку ли, щитомордника. Говорят, по весне агрессивны, а ночью ещё и самая охота у ползучих на бегающих. Хомяка ли какого сожрут, мышку… Дмитрий в своё время на уроках зоологии всё чаще спал, чем слушал. Но страх ночного леса, когда луну скрывают верхушки деревьев и не видно дальше вытянутой руки, будил что-то в родовой памяти. Ноги ступали аккуратно, руки вцепились в палку, на которую опирался как на посох, шаря перед собой. Удобно тыкать впереди. И в лужу не улетишь, и канавы прощупываются. Зрение в ночи бесполезно. Только обостряются другие формы восприятия, словно компенсируя потерю.