Джон Бетанкур - Правь Амбером!

Я напрягся. Вот и оно – нападение, которого я ждал.

Но Сухай просто произнес:

– В Хаосе и Тенях идет тонкая, сложная игра. Теперь вы должны это знать. Все мы – пешки, орудия более серьезных сил. Убив мастера Теллопса, вы смешали все фигуры на доске... и подняли меня на новый уровень.

– Не преднамеренно, – сказал я.

– И тем не менее я считаю себя вашим должником. – Сухай слегка склонил голову. – Не все обитатели Хаоса – враги вам, Оберон. Не забывайте об этом в дальнейшем.

– Что вам нужно на самом деле? – спросил я. Если он явился сюда по делу, пускай к нему и приступает. От этого разговора мне делалось сильно не по себе.

– В настоящий момент... мне не нужно от вас ничего. На самом деле я принес вам подарок. Вот!

Он сделал своим жезлом указующий жест. Воздух между нами расколола молния. Она образовала сферу, разбухшую, словно беременная китиха. Затем ударил гром, пронесся порыв горячего ветра, и сфера раскрылась. Из нее вывалился изможденный полунагой человек. Он попытался встать с галечной дорожки, но рухнул обратно. Я успел разглядеть длинные спутанные волосы и грязные изорванные штаны. Воняло от него, словно от помойки.

– Это что еще за фокус? – воскликнул я; меня чуть не затошнило от вони.

Сухай прикрыл нос и рот изящным кружевным платочком.

– Поблагодарите меня в другой раз, – сказал он.

Он поднял посох, и светящийся шар у него над головой мигнул и погас. Сухай исчез.

– Оберон? – раздался слабый голос.

Я кинулся к человеку и присел рядом с ним.

– Я здесь, – мягко произнес я. – Кто ты?

– Это я, – еле слышно произнес он. – Коннер...

14

Я перевернул его, но в такой темноте мне не удавалось толком разглядеть его черты. А тут еще эта вонь!

– Помоги... – прошептал он. – Пить...

Я заколебался, понимая, что в таком состоянии не могу внести его внутрь. Слишком много людей начнут задавать слишком много вопросов. Где бы мне побыстрее привести его в порядок? В другой Тени?

Нет, у меня появилась идея получше. При этой гостинице имелся цветник, а в нем – несколько фонтанов. Если отмыть Коннера там, он уже не будет так вонять, когда я понесу его к себе в комнату.

Я закинул руку Коннера себе на плечо, но он был настолько слаб, что не мог идти даже с посторонней помощью. В конце концов я просто взял его и отнес туда. Он весил никак не больше девяноста фунтов – от него остались лишь кожа да кости. Кто-то – король Утор, Теллопс или Лорд Зон – несколько месяцев морил его голодом.

Рыся по галечной дорожке со своей ношей, я миновал несколько парочек, устроившихся на уединенных скамеечках среди роз; одни нежно целовались, другие уже не столь нежно лапали друг друга. Я не обращал на них особого внимания, а они и подавно были слишком заняты собственными делами, и им было не до нас.

Добравшись до первого фонтанчика, я заметил бледные тени рыб, медленно перемещавшихся, словно призраки, подводой, среди плавающих листов водяных лилий. Посреди фонтанчика стояла на пьедестале мраморная статуя нимфы. Из амфоры в руках у нимфы лился неиссякаемый поток воды.

Я посадил Коннера на низкий бортик фонтана; он припал к воде и принялся пить, долго и жадно. Потом оторвался, хватая ртом воздух. После краткой передышки он снова наклонился к воде. Я терпеливо ждал. Ему нужно было время, чтобы собраться с силами.

Наконец Коннер сел и посмотрел на меня.

– Где мы? – хрипло спросил он.

– Да так, в одной Тени, – сказал я. – Понятия не имею, как она называется. Отец, Блейзе, Фреда и Эйбер сейчас сидят в гостинице – вон в том большом здании. – Я указал на нее. – Я отведу тебя туда сразу после того, как ты немного отмоешься.

Коннер облизал губы.

– А у тебя случайно нет при себе какой-нибудь еды? Может, кусочек хлеба или сыра...

– Извини, ничего такого. Я мог бы сбегать на кухню, но не хочу оставлять тебя здесь одного. Хотя, если хочешь, я мог бы...

Коннер не стал дожидаться, пока я закончу фразу, а просто протянул руку и достал прямо из воздуха половину ягнячьей ножки. Естественно, он воспользовался Логрусом. Мясо было горячим, с пылу с жару – оно явно только что красовалось на чьем-то столе. Судя по запаху, его жарили, поливая мятным соусом.

Коннер накинулся на ножку, откусывая и заглатывая большие куски. Я не мог винить его за нетерпеливость; на его месте я бы поступил точно так же.

Я сидел рядом с ним и смотрел, как он ест. Когда Коннер закончил, он снова принялся пить, на этот раз уже более медленно, потом ополоснул руки и лицо.

– Ну как, полегчало? – спросил я. Похоже, к Коннеру начали возвращаться силы. А вместе с ними – и хорошие манеры.

– Да, спасибо. Кто тут еще, говоришь?

Я повторил.

– В самом деле? – Коннер недоверчиво уставился на меня.

Я кивнул.

– А теперь еще и ты.

– А все остальные? Что слышно про Титуса?

– У тебя хватит сил идти? – спросил я, уводя разговор в другую сторону. Мне не хотелось прямо сейчас сообщать ему скверные новости про Титуса. Они с близнецом были очень близки.

– Да... наверное.

Коннер вздохнул, потом покачал головой. Передохнув еще немного, он сумел подняться на ноги и забраться по пояс в фонтан. Там он стащил с себя свои лохмотья, целиком погрузился в воду и принялся плескаться и оттирать себя от грязи. Когда он вынырнул пять минут спустя, от него воняло уже намного меньше. Потом он воспользовался Логрусом, чтобы раздобыть чистую одежду, и надел ее, не обращая внимания на случайных прохожих, которые странно на нас поглядывали и старались обойти подальше.

– Что произошло после того, как мы с отцом и Эйбером покинули дом? – спросил я у Коннера.

Он медленно натянул штаны.

– Люди Утора... это было давно. – Его передернуло. – Мы с Титусом отправились к нашему дяде, но они все равно нас арестовали. Тогда я видел брата последний раз. Утор некоторое время мучил меня в подземной тюрьме под дворцом, но я ничего не знал ни про тебя, ни про Узор. Во всяком случае, ничего существенного. В конце концов я не смог этого выдержать. Я сознался во всем, о чем они спрашивали. Помнится, я говорил, будто помогал вызывать бури и вместе с отцом участвовал в заговоре против короля. Это их очень порадовало. Я подписал кучу бумаг, признавая свою вину, а после этого они швырнули меня в камеру и забыли про меня. Я жил в основном тем, что ловил мышей и крыс.

– Жуть какая! – пробормотал я. – А Логрус? Ты не мог воспользоваться им и позвать кого-нибудь?

– Тюрьма защищена заклинаниями, блокирующими его.

– А!

Да, это имело смысл – ведь иначе заключенные непременно пытались бы бежать с его помощью.

– Ну а потом?..

– Потом за мной пришел какой-то старик...