Виктор Исьемини - Все сказки мира

— Пусть попробует, — напыжилась Ннаонна, она была «за» обеими руками, поскольку пребывание на острове, где все уже ею напуганы, вампирессе надоело до чертиков, — побьем их еще раз!

— Ага! — эльф тоже жаждал новых развлечений.

Кендаг был «против», но молчал, поскольку эльф оказался «за», а отставать от приятеля лорду не хотелось.

— Значит, все согласны, — подвел итог Ингви, — ну, а насчет возможного предательства… Мы примем кое-какие меры.

Вентис напрягся, прислушиваясь. Так и есть — страж-Изумруд задремал на своем посту в нише напротив двери камеры. Лучшего случая не будет. Молодой маг вскочил с топчана и одним прыжком оказался рядом с дверью — там, куда он за эти месяцы передвинул дыру в чарах Гимелиуса. Прислушался — за дверью все без изменений, страж-колдун спит крепко, тюремщиков не видно.

С лихорадочной поспешностью Вентис принялся колдовать, пуская в ход все, что заготовил за все время сидения в тюрьме, выпуская на волю все накопленные силы. Вот его дыра совместилась с дверью камеры. Узник замер, концентрируясь… Глубоко вздохнул… Все должно получиться — иначе… Нет, — оборвал он свою мысль, — никаких иначе.

В эту секунду Изумруд что-то почувствовал и встрепенулся. Порывисто вскочив с лавочки он шагнул к двери… Гангмар с ним, так даже лучше! Петли и засовы, заранее расшатанные Вентисом (вот умора — их никто никогда не проверял, надеялись-то все больше на магию Изумруда!), хрустнули разом — и тяжеленная окованная железом дверь обрушилась на колдуна-охранника. Вентис одним прыжком оказался рядом с поверженным Изумрудом. Пыхтя и обливаясь потом он приподнял дверь и подсунул под один угол скамейку. Вытащил колдуна из-под двери и содрал с бесчувственного тела зеленый балахон, затем быстро напялил на него свою грязную хламиду. Оглушенный маг заворочался при этом и что-то захрипел. Может, заклинание. На всякий случай Вентис добавил бедняге еще, окунул ладонь в кровавую лужу на полу и мазнул себе по лицу. В коридоре послышались торопливые шаги и завизжал ржавый замок за поворотом коридора. Вентис перевалил тяжелое тело Изумруда внутрь камеры и выбил скамейку из-под двери — та с гулким грохотом упала на пол, из-за поворота появились стражники и юный узник свалился прямо им на руки, еле слышно бормоча:

— Проклятие, он едва не достал меня… Скорее, я истекаю кровью… Только мастер Гимелиус спасет меня…

— Ладно, сейчас, ваша милость колдун, — хмуро буркнул тюремщик, — а с этим-то что делать?

— Я вырубил его… Но на всякий случай свяжите, заткните рот, чтобы не мог произнести заклинание, — ответил Вентис, потом, испугавшись, что его голос звучит излишне бодро, испустил громкий стон и сделал вид, что теряет сознание.

План был неплох, учитывая то обстоятельство, что узника в лицо никто не знал (охранники не приближались к камере, опасаясь колдовства), а подмастерья-Изумрудики, сторожившие его, не показывали лиц из-под ученических капюшонов.

Лежа на вонючих измазанных кровью носилках (одолженных стражей из инвентаря палача), Вентис прислушивался и старался не дышать. Коридор за коридором — ему казалось, что его волокут по тюремному лабиринту целую вечность. Наконец-то спасители выбрались во двор. Вентис осторожно выглянул одним глазом из-под зеленого капюшона — бегали и суетились люди с факелами, причем почти никто не знал причины тревоги… Его перекинули из носилок в какую-то тележку (судя по всему, в ту самую, на которой из тюрьмы вывозились покойники), при этом Вентис постарался застонать как можно жалобнее. Затем несколько минут его «санитары» препирались с караулом у ворот. Караульные кричали, что отпирать нельзя до рассвета, а осталось-то уже недолго — часок, не более. Тюремщики орали, что если Гимелиусу привезут его родича уже после того, как тот отбросит копыта — колдун спустит с них шкуру за задержку.

Наконец появился какой-то начальник. Выслушав и тех, и этих, он что-то рявкнул. Вскоре послышался жуткий скрип открываемых ворот тюрьмы… Тюремщики выкатили тележку со двора (ворота за ними немедленно заперли), уселись на облучок и двинулись к императорскому дворцу. Путь от тюрьмы до палат Валлахала неблизкий, пока ехали, уже вполне рассвело и тюремщики потушили фонарь. На перекрестке путь им преградила вереница крестьянских телег и купеческих фургонов, ожидавших, пока откроют городские ворота, чтобы покинуть Ванетинию пораньше. В последний час перед рассветом очередь из этих повозок растягивалась на пару километров от ворот… Один из везших Вентиса стражников соскочил на мостовую и принялся орать и ругаться, заставляя загородивших дорогу возниц освободить проезд. Пока они вняли его угрозам, пока разводили свои телеги — Вентис под шумок сполз с возка, пригибаясь отбежал подальше и свернул за угол. Пройдя два квартала параллельной улицей, он вымыл руки грязной водой из какой-то лужи, чтобы удалить следы крови и, вновь возвратившись к очереди, ждущей открытия ворот, двинулся вдоль нее не скрываясь, а напротив — спокойно и уверенно, как и подобает члену уважаемого клана Изумрудов, чей плащ он носил. Измазанное кровью лицо он старательно закрывал капюшоном, как и положено ученику мага…

ГЛАВА 15

Собрались мы быстро — и утром следующего дня, упаковав узелки с нехитрым скарбом, двинулись вниз к порту. Багаж Кендага лязгал и звенел, Филька двигался налегке — большую часть его груза составлял лук и стрелы, мой магический инструментарий также стал заметно легче после битвы в заливе. Ннаонна, которой так невтерпеж было покинуть остров, шла мрачнее тучи. Этой девице выпала незавидная доля — едва блеснув «в высшем свете», тут же отправляться куда-то, бросая притом свой роскошный наряд. И так постоянно. Впрочем, она всякий раз сама старалась произвести такое неизгладимое впечатление, что… Сарнак, вышедший проводить нас, был даже молчаливее обычного. Мы крепко обнялись и простояли так несколько минут. Сарнак, мой старый… мой самый старый друг. Что ж, он нашел свою судьбу — здесь на этом острове. Лоана, его жена… Царская корона в перспективе… И заклинания, подаренные мною на прощание. О, разумеется мой придворный маг всячески возражал (ведь не на веки расстаемся), но тем не менее я всучил ему набор кое-каких формул. В Мире не принято, чтобы колдун отдавал заклинания даже самому лучшему другу, собственно говоря, среди колдунов нет такого понятия — «друг»… Люди, люди… Нет, я предпочитаю общаться не с людьми — мне милее общество эльфов и орков, ну и вампиров разумеется. И сам я… демон… Мне не обязательно вести себя как человеку… Грустно, но мы расстаемся с единственным человеком в нашей теплой компании.