Пола Вольски - Жена чародея

К счастью, члены ордена Избранных были, как правило, слишком погружены в свои таинственные ритуалы и секретные сборища, чтобы более или менее часто вмешиваться в государственные дела, — хотя, на взгляд лорда Ульфа, и вмешательство, имеющее место, было само по себе нетерпимо. Так, по крайней мере, обстояло дело, пока магистром Совета Избранных не стал Террз Фал-Грижни, к которому лорд Ульф относился с невыразимой ненавистью. Фал-Грижни оказался человеком своенравным и властолюбивым. Фал-Грижни начал проявлять недопустимый интерес к государственным делам и оказался человеком слишком могущественным, чтобы его мнением можно было пренебречь. Лорд Ульф не принадлежал к пассивным натурам и не в его характере было терпеть не устраивающую его ситуацию, особенно если ее изменение и исправление находилось в рамках его собственных возможностей. Но все попытки устранить Фал-Грижни оказывались до сих пор безрезультатными. И вот теперь с ним, с Ульфом, хочет поговорить Глесс-Валледж. Человек он скользкий и обходительный, он тоже волшебник, но поговаривают, что он и сам стремится к свержению Фал-Грижни. Так что, как знать, беседа с ним может оказаться и небесполезной.

Хаик Ульф поднялся на террасу и тяжело опустился в кресло напротив Валледжа всем своим крупным и грузным телом.

— К вашим услугам, мастер, — сказал он довольно недружелюбным тоном.

Они заказали еще один кубок вина, и Хаик Ульф сделал добрый глоток. Глесс-Валледж пристально посмотрел на него. Ульф был известным нахалом и грубияном, но дураком его не считали. Так что, как знать, беседа с ним может оказаться небесполезной.

Пока Валледж раздумывал над тем, как бы поудачней начать разговор, паузу прервал Хаик Ульф:

— Ну как, оправились после своего позора?

Глесс-Валледж не мог скрыть удивления.

— Прошу прощения, командир?

— Я слышал, что какое-то время назад вы сцепились с Фал-Грижни. И он с вас чуть не спустил шкуру.

Откуда Хаику Ульфу стало известно о событиях, разыгравшихся на совещании Избранных? Неужели распустила слух эта мерзавка жена Грижни?

— А откуда у вас такие сведения, командир?

— Да не волнуйтесь, у меня имеются свои источники. Я знаю столько, что это весьма удивило бы вас, мастер.

— Не сомневаюсь в этом. Всему городу Ланти-Юм известно, что от начальника герцогской стражи Хаика Ульфа почти ничего не утаишь. — Валледж пустил в ход одну из своих обаятельных улыбок. — Но мне больше пришлось бы по вкусу, если бы вы называли меня просто по имени.

Ульф широко развел в стороны огромные руки.

— Вот как? А мне казалось, будто вам, чародеям, хочется, чтобы весь мир знал, кто вы такие.

— Кое-кому из нас — вне всякого сомнения. Что же касается меня, то, на мой взгляд, аристократическое имя говорит о человеке куда больше, чем любой титул, дарованный ему в ордене Избранных.

Трудно было определить, возымела ли должный эффект апелляция к аристократической солидарности. Хаик Ульф, хмыкнув, поднес ко рту кубок.

— Только не подумайте, — продолжил Валледж, — будто магистр высшего Совета и я вступили в грубую физическую схватку. Уверяю вас, что ничего подобного не было.

— Было или не было, но вам-то все равно не поздоровилось!

Ульф осушил кубок. Судя по всему, он уже утрачивал интерес к разговору.

Глесс-Валледж всмотрелся в лицо собеседника. Было ясно, что тонкость и деликатность в разговоре с ним неуместны. Чем грубее подход, тем лучше.

— Но и ваши старания оказались в равной мере безрезультатными, — сказал он.

Ульф и глазом не моргнул.

— О чем это вы?

— Я заметил, командир, что за последний год вы организовывали несколько покушений на жизнь магистра ордена Избранных Грижни. Последнее из них имело место на его свадьбе. Это был скверный план и осуществленный к тому же негодными средствами. У вас не было ни малейшего шанса на успех.

— Впервые слышу. — Ульф налил себе еще вина. — Послушайте, чародей, все это вам приснилось.

— Вот как? А убийцу вы, надо полагать, допросили?

— Жалкий одиночка, безумец, которого следовало бы держать под замком.

— И вы держите его под замком?

— Нет, — невозмутимо ответил Ульф. — Он умер под пытками.

— Какая жалость. Что же, он оказался таким слабаком или допрос был проведен с чрезмерным пристрастием?

— Трудно сказать. Вам еще что-нибудь хочется выяснить, Валледж?

— Да. Мне хотелось бы выяснить, почему вы с таким упорством прибегаете к столь бессмысленным и плохо замаскированным планам. На что вы рассчитываете, посылая наемного убийцу-одиночку к магистру ордена Избранных? Это же сущее ребячество. Почему бы вам не воспользоваться более мощным орудием, находящимся в вашем распоряжении?

— И что это за орудие?

— Ваши гвардейцы, разумеется.

— Только и всего? Послушайте, Валледж, я не несу ответственности ни за одно из покушений на жизнь Грижни. У него, как вам известно, куча врагов. Так почему же ваши подозрения пали именно на меня? — Ульф отпил вина, пристально посмотрел на чародея, а затем продолжал: — Но допустим, чисто гипотетически, что я действительно охочусь на Грижни. Неужели вы думаете, будто я могу напасть на него во главе целого эскадрона или что-нибудь в этом роде? Напасть по собственной воле? Не думаю, будто вы настолько глупы. В таком случае я бы превысил свои полномочия. Приказы в таких делах должны исходить лично от герцога.

— А если вам станет известно, что герцог отнюдь не огорчится подобным поворотом событий?

— Чтобы поверить в это, мне нужно нечто большее, чем ваше слово.

— А что конкретно?

— Устный приказ самого герцога, а лучше всего — письменный приказ.

— Вы ставите трудные условия.

— А почему бы и нет? — Ульф пожал плечами. — Это ведь чисто гипотетическое обсуждение ситуации, не правда ли? И не забывайте о том, что в ходе гипотетического обсуждения чародей вроде вас выражает гипотетическое желание устранить своего руководителя Фал-Грижни. Своего, добавлю, прославленного руководителя.

Глесс-Валледж задумчиво повертел в руке кубок. Как ни противно ему было варварство прямой и честной беседы, она, бесспорно, была единственным средством, способным повлиять на примитивный разум Хаика Ульфа.

— Буду говорить с вами начистоту. Полагаю, мы с вами, командир, едины в одном: Фал-Грижни представляет собой угрозу самому существованию города-государства Ланти-Юм. Его непозволительное и неоднократное вмешательство в государственные дела только усугубляет эту угрозу. Вы со мной согласны?

— Об этом-то я все время и твержу! Только я никогда не думал, что у кого-нибудь из вас, колдунов из секты Избранных, хватит духу на то, чтобы поглядеть правде в глаза. И уж тем более, чтобы что-нибудь в этой связи предпринять.