Ольга Климова - Сильная кровь

— И зачем он тебе?

— Принесу в жертву, когда наговорится.

— А серьезно? Зачем он нужен? Тебе и я в обузу была.

— Был. Воспринимай себя соответственно внешности. И ты и сейчас в обузу.

— Ты не ответил.

Бледный спутник сел, повернувшись к Тайге так близко, что огонь заплясал в его темных глазах, а тонкий шрам показался извилистой нитью, попавшей с одежды на лицо.

— В нем много жизни. Он большой и сильный. — он замолчал, подбирая слова, — в нем очень много жизни.

— В нем больше дурости, бахвальства и вина.

— Он ненадолго с нами. Потерпи.

— Тебя не волнует, нравится он мне или нет? До Гунхала далековато. И терпеть его еще долго.

— Недолго. Тебе он тоже нужен.

— Это зачем?

— Он заставляет тебя думать только о нем.

— Неправда, — она глянула на храпящее чудо рядом, — мне он не нравится, чтобы я о нем думала.

— Именно поэтому ты и думаешь о нем. Твоя злость и недовольство помогают не думать о том, что у тебя теперь между ног.

— Это ты сейчас придумал, да?

— Да, я взял его из своих соображений. Можем обсуждать или нет. Ничего от этого не изменится. Ложись спать.

Тайгу разбудил Скур, неприятно теребя своими похожими на колбаски пальцами.

— Чего? — она недовольно протерла руками глаза.

— Что это с ним? — Скур показал на скрюченного Зэсса, дрожащего во сне.

— Снится что-то. — она с надеждой оглядела свои руки и грудь. Нет, ничего не изменилось. Она все еще в обличии юнца.

— Он что, всегда так спит?

— Сколько я его знаю — всегда. — она зевнула. — Ты думаешь, ты мил во сне? Ты храпишь как сотня.

— Это потому, что я большой! — он осклабился. — Собери — ка дровишек, жрать охота.

— Конечно. — Тáйга поплелась за хворостом, махнув открывшему глаза Зэссу.

Когда она вернулась, Скур уже с аппетитом уплетал запасы еды. А ее спутник сидел на пятой точке, опустив низко голову между согнутых поднятых колен. Руки его свободно висели, опираясь на колени. Странная поза. Он не поднял головы, когда она приблизилась к костру, свалила палки. Не поднял головы и когда она заговорила с ним.

— И давно он так сидит?

— Как проснулся. Что-то с твоим дружком не в порядке.

— Все с ним в порядке, — огрызнулась Тáйга. — Ты бы на еду так не налегал. А то нам в каждой деревушке придется останавливаться.

— Тебя старших уважать учили, малец? — Скур облизал жирные пальцы. — Не болтай.

— Не всех старших есть за что уважать, — она брезгливо взяла кусок из сваленной в одну кучу еды.

— Тебе сколько лет, мальчишка? — Скур не обиделся на ее высказывание или пропустил мимо ушей. А может, и вовсе не услышал за своим чавканьем.

— Мне…

— Шестнадцать ему. Только исполнилось. — Зэсс внезапно ожил. И резко поднялся.

Тáйга удивленно раскрыла было рот, но промолчала. Уже потом, когда Скур удалился в кусты, она спросила.

— А что у тебя за поза была?

— Воспоминания нахлынули.

— Правда? — она придвинулась ближе. — И что ты вспомнил?

— Кое-что. — он так взглянул на нее, что у Тайги все внутри похолодело.

Скур так и застал их, застывших друг напротив друга.

— Что ты за тип такой? — она в сердцах махнула рукой и встала, направляясь к раскиданным сумкам.

День не задался. Зэсс был молчалив и мрачен. Даже Скур сегодня болтал меньше. А ночью ей опять снился холод погреба. И было страшно. Очень страшно. И отчего-то больно.

Днем они встретили на дороге подводу. Позади нее, груженой всяким хламом, шли двое крестьян. Зэсс привычно пошел в дальний обход, чтобы не шарахнулась лошадь. А Тáйга направилась к крестьянам, сжимая в руке пару монеток.

— Ты куда?

— Спрошу, может хлеба продадут. А то твой новый друг все съел. — она даже не посмотрела на Скура. Тот ей порядком надоел за эти два дня знакомства.

Хлеба у крестьян осталось мало. Сами возвращались домой. А на вопрос про ближайшие селения, стали пространно объяснять, что и где расположено.

— В город идите. Тута недалеко осталось. Там и хлеба купите.

— А большой город? — Скур влез в разговор.

— Большой. Большой. — они стали наперебой расписывать величину и достоинства Даревола, который Тáйга помнила по карте, но никогда не бывала, чтобы судить о его величине.

Пока Скур зачем — то стал расспрашивать про пивные и конюшни, Тáйга уставилась на Зэсса. Скур, видимо, рассчитывал на хорошую попойку с ее деньгами, но удивило ее не это.

Ее спутник недалеко ушел от подводы. И обходить ее он не стал. Пока Тáйга разговаривала позади с крестьянами, он подошел поближе и теперь стоял лицом к морде лошади.

Старенький крупный жеребец, раньше вороной масти, теперь зиял белой проседью по бокам и крупу. Ноздри его раздувались, уши легли назад. Но он стоял на месте, подавшись корпусом вперед, опустив ниже голову, словно бодаться собрался. А Зэсс подходил все ближе и ближе, пока почти что нос к носу не уперся в морду лошади. Крестьяне тоже заметили это и замолкли. Конь дышал словно меха в кузнице, но стоял на месте. Человек и старая лошадь смотрели друг другу в глаза.

— Смотри, чего Врунка творит. — один из крестьян подошел и положил руку на бок коня. — Ты смотри у нас, не околей раньше времени. А ты чего к коню полез? Видишь, не нравишься скотинке.

— Хороший конь. — Зэсс сделал шаг назад, продолжая смотреть коню в глаза.

— Был хороший. Говорят, раньше под военачальником каким-то ходил. Боевой. Ничего, зараза, не боится. Старый, а характерный и упертый, как баран. Я его впервые таким вижу. Видимо, конец уже близок.

— Походит еще. — Зэсс отошел от лошади. И пошел дальше по дороге.

— Странный какой-то. — Крестьянин недобро посмотрел вслед. — Животина, она чует нехорошее.

И пока Скур прощался с крестьянами, отсыпая горсть гнилых шуток, Тáйга быстро нагнала своего спутника.

— Значит, не все лошади от тебя бегут.

— Значит, не все. — он оглянулся к ней с кривой улыбкой. — Он знает, кто я, а я — нет.

— Конь знает? — она так и не дождалась ответа. — Да ты с ума сошел!

— Если вас вдвоем со Скуром оставить, вы друг друга не поубиваете?

— Вдвоем?

— В город придем, мне уйти надо будет. Ненадолго.

Тáйга схватила его за рукав, внезапно почувствовав страх.

— Ты сбежать собрался?

— Не бойся. Я никуда не денусь.

— Я не боюсь. — Она отпустила рукав. — Я и одна прекрасно справлюсь.

— Значит, просто побудь со Скуром. Он тебя в обиду не даст. Разве что по кабакам потащит.

— Вот еще! — Она хотела было развить мысль, но их догнал довольный Скур.