Джеффри Лорд - Раб Сармы

— Тебе подстроили ловушку! — кричал Пелопс, когда Блейд посвятил его в свои планы. — Поверь мне, сьон! Вспомни, я был учителем во дворце и кое-что знаю. Экебус — властолюбец и хитрец, сама владычица Пфира опасается его! И они с Моканасом всегда друг друга недолюбливали… Моканас выбился в фадранты из низов, а Экебус — человек благородного сословия… И я не верю, что он забыл о старой вражде, чтобы заполучить твою голову. Скорее, он расправится и с Моканасом, и с тобой…

Блейд моргнул — свет в окне двухэтажного массивного здания внезапно погас; теперь весь лагерь лежал во мраке, который едва рассеивали кровавые лучи ночного светила Ему вдруг почудилось, что по ристалищу, за которым высился дом Моканаса, крадутся какие-то тени; Блейд замер, превратившись в зрение и слух, но расстояние было слишком велико. Скорее всего, ему просто показалось.

Свет в окне Моканаса вспыхнул опять, но условного сигнала — троекратного взмаха факелом — все еще не было. Только одинокий огонек горел в доме толстого фадранта, приманка для ночного мотылька, взиравшего на него из темной степи. Лагерь лежал безмолвный и тихий, словно поджидая, когда мотылек потеряет осторожность. Блейд уже не сомневался, что ему приготовлена какая-то ловушка. Что-то пошло не так.

Разведчик вздохнул, спрыгнул с валуна и направился к лагерю. Похоже, обстоятельства опять довлели над ним; если он будет пойман здесь, в ночной степи, с оружием в руках, то даже покровительство Зены не защитит его от подозрений.

К тому же оставался еще и Пелопс. Если схватят хозяина, то не забудут и слугу, а это значило, что маленький учитель попадет на столб. Или на сковородку — как заблагорассудится Моканасу. Или Экебусу… Интересно, кто из двух шакалов остался в живых? Может, сторговались по новой и теперь ждут, когда он сунет голову в их сети?

Бесшумно, словно призрак, Блейд обогнул первый ряд хижин. Из открытых дверных проемов доносился храп, но он разобрал и тихий шепот — кое-кто, наверно, чувствовал, что этой ночью затеваются опасные дела. Ночной тенью разведчик скользил от дома к дому, сжимая бронзовый клинок; однако и на улицах, и на ристалище было пусто. Никаких следов заговорщиков, жаждавших крови Моканаса! Подобравшись к его дому ярдов на тридцать, он замер, присев за углом ближайшей хижины. В окне фадранта по-прежнему мерцала свеча.

Вдруг ему почудилось, что у самого входа, прямо на земле, темнеет какая-то масса. Нечто большое, неопределенных очертаний… Бревно? Нет… Слишком короткое и толстое для бревна… Труп! Обезглавленное человеческое тело! И на нем — что-то круглое, похожее на мяч… Блейд скользнул ближе и присмотрелся. Голова! Он не мог разглядеть в темноте лицо, но сразу узнал постамент, на который ее водрузили — торчавшее вверх объемистое брюхо Моканаса!

Разведчик припал к земле, настороженно огляделся. Ни движения, ни звука вокруг; лишь от мертвого тела несло запахом свежей крови. Дом убитого фадранта ждал его, разинув двери, словно жадные челюсти; молчаливый и страшный, как притаившийся в засаде дракон. По спине Блейда пробежал холодок; все это сильно ему не нравилось.

Он беззвучно подкрался к телу и встал на колени, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в темноте. Да, Моканас, без всякого сомнения! Лично, собственной персоной! Мощные волосатые лапы, кривые ноги и брюхо размером с бочку… Его голову заливала кровь, рот ощерился, глаза остекленели… На лбу что-то блеснуло, и Блейд увидел, что там висит то, что раньше болталось на шее — серебряная цепь, знак власти фадранта.

Свет в окне на миг заслонила чья-то тень, и резкий повелительный голос громко произнес:

— Ты, чужеземец, называющий себя Блейдом! Войди в дом! Не бойся, тебе ничего не грозит. Но оставь меч. Брось на землю у двери!

Блейд колебался. В окне — по-прежнему никого; дом ждал, словно отверстая пасть неведомого чудища.

Голос раздался вновь:

— Повинуйся, Блейд! Я, Экебус, верховный фадрант, Страж Побережья, говорю от имени тайрины Сармы! Тебя не тронут. Ты находишься под ее защитой.

Волна облегчения захлестнула разведчика. Зена! Его златовласая супруга! Значит, в Сармакиде все подготовлено… Зена призналась, что стала его женой, и получила согласие матери… Тайрина, видно, не такая бессердечная, как предупреждал Пелопс! Блейд, едва сдержав облегченный вздох, поднялся, швырнул тяжелый меч рядом с трупом Моканаса и решительно зашагал к двери. Мертвые глаза фадранта смотрели ему в спину, губы кривились в недоброй усмешке.

Когда разведчик переступил порог, в большом помещении вспыхнула сразу дюжина факелов, на мгновение ослепив его. Сейчас, подумал он, надо держаться надменно, с невозмутимым высокомерием. Если потребуется — прикрикнуть, показать власть…

В ожидании царских почестей он гордо приосанился, но в следующую секунду фадриты навалились на него со всех сторон. Ошеломленный, Блейд попытался отпрянуть в сторону, но солдат было слишком много, не меньше дюжины. Тогда он пустил в ход кулаки; его сбили вниз, на колени, он гневно рычал, ворочаясь под грудой навалившихся тел. В углу комнаты, как он успел заметить перед самым нападением, скорчился Пелопс. В цепях.

Хрустели кости, тяжелое дыхание атакующих то и дело прерывал предсмертный вопль. Блейд яростно отбивался, ломая ребра, руки и ноги, наносил страшные удары в горло, в живот, в пах. Если бы он владел большим пространством!.. В этой дикой свалке он не мог использовать с должным эффектом свое смертоносное искусство. Нападающие давили массой; он падал, вставал, снова падал, погребенный под кучей стонущих, дергающихся, окровавленных тел. Его явно не собирались убивать — солдаты пользовались древками копий как дубинками. Град ударов обрушился на его голову и плечи; Блейд расставил пошире ноги и продолжал сопротивляться. С полдюжины трупов уже валялось на полу, искалеченные бойцы отползали к стенам, но подкрепления шли непрерывно — людей у Экебуса хватало.

Сам он, завернувшись в длинный алый плащ, стоял в дальнем углу над сжавшимся в комок Пелопсом и презрительно усмехался. Наконец терпение фадранта истощилось, и он рявкнул:

— Живей шевелитесь, болваны! Не можете совладать с одним человеком? Бейте древками в живот! Только не прикончите его! Кто ткнет острием, достанется капидам!

Блейд, прихватив одного из фадритов за поясной ремень, швырнул обмякшее тело через всю комнату — в угол, в Экебуса. Страж Побережья проворно отскочил в сторону, губы его побелели от ярости.

— Валите на пол и бейте! — завопил он. — Ногами, до крови! Но чтоб остался живой! И костей не ломать!

Еще десяток солдат ринулся в схватку. По сравнению с Блейдом они выглядели почти карликами, но эти крепкие жилистые парни умели драться! Подгоняемые окриками фадранта, они метили теперь в живот, и после нескольких крепких ударов Блейд стал задыхаться. Наконец разведчика сбили на пол, древко копья опустилось ему на затылок, и он потерял сознание.