Анна Стефания - Четвертый месяц зимы (СИ)

— Какого лешего! — выругался Храш, не добавив тут же еще парочку совсем уж неприличных выражений исключительно из почтения к знакам Гильдии, но уж никак не к самой Соне.

— Господин Храш, тебе придется пройти с нами для небольшого разговора, — несколько неуверенно начал подмастерье.

— И не подумаю! — прогудел бородач, высматривая за спиной Сони переулок потемнее, куда можно было бы улизнуть.

— Пошли, Храш, а то хуже будет, — зашипела на него мастер, вытаскивая в подкрепление своих слов длинный зазубренный кинжал.

— А ты меня не пугай! — рыкнул на нее Храш в ответ на такую бесцеремонность. — Я законы знаю. Если на меня приказ в твою контору пришел, так давай разбираться. Только учти, еще неизвестно кто кого! А если нет приказа, тогда вообще проваливай! Не загораживай проход приличным людям.

— Ну что ты, господин Храш! — зная вспыльчивый нрав обоих собеседников, залебезил подмастерье. — Ты не так все понял! Ты же у нас человек уважаемый, к тому же, лицо, можно сказать, ответственное, граждански сознательное. А тут такая неприятность… Преступника одного в наших краях видели — серьезного, видать преступника, раз высокий чин из столичной Гильдии на его поиски сам явился. А ты же у нас по этой части. Вот и расскажешь вновьприбывшему господину, что у нас здесь да как. Может, кто из твоих видел что, ну или… Сам знаешь.

Храш от таких речей заметно приосанился, повеселел.

— Ну да, это, конечно, по моей части: головорезов там всяких ловить и покой добропорядочных подданных охранять, — польщено проурчал он. — Что ж вы сразу не сказали? А то угрожать удумали… Ладно, ведите, чего стали?

И не дожидаясь ответа, схватил одной ручищей локоть мастера Сони, другой — плечо подмастерья, и поволок обоих в сторону приемного покоя.

«Чин из столицы» расположился на скамье для посетителей возле узкой высокой стойки, где обычно дежурил старина Долгопал. Он задумчиво перебирал струны давно заброшенной Долгопаловой гитары и на появление Храша, казалось, никак не отреагировал.

— Вот, высокий мастер, прибыл господин Храш, как ты и просил, — доложила Соня.

Храш негодующе выпучил глаза на сидящего. Может, для городских кумушек новый мастер и выглядел вполне представительно, но бородач все же ожидал увидеть кого-то повнушительнее. Ну, вот как мастер Соня, хотя бы: дама в летах, одета в строгое черное убранство, хоть и простого покроя, зато из толстого полотна и шерсти — солидно и по сезону. На этом же одежка была легкая — явно не по здешней погоде, — и из ткани какой-то дорогой да тонкой, на свету шелковой вышивкой отливающей — черной по черному (прежде Храш такое только на барышнях видел). Высокий воротник, плотно обвивающий шею, и широкие рукава легкомысленными значками разноцветными расшиты (у Сони, конечно, тоже такие есть, коли присмотреться, но куда поскромнее и числом поменьше). Кинжальчик в ножнах на поясе маленький, несерьезный какой-то — игрушка, каменьями изукрашенная. Более же всего Храша возмутили волосы приезжего — ладно бы просто длиннющие — почти до пояса, — а то еще и аккуратно, по-дамски, в косицу сплетенные да кокетливой черной лентой с заколкой бриллиантовой повязаны! Нет, может у них там, в столице, так и принято, только Храш, наглядевшись на это, для себя решил, что церемоний никаких разводить не будет, а потому и пробасил хамовато прямо с порога:

— Ну и чего звал, мастер?

Темный мастер оторвался от гитары, пристально оглядел Храша и ухмыльнулся эдак белозубо да нахально (из-за маски на лице только эту ухмылку и видно было).

— Да вот, господин Храш, — вкрадчиво заговорил он. — Располагаю информацией, что пять дней назад ты встречался с некой молодой особой, чье нынешнее местоположение меня очень интересует.

— Чего? — заморгал на него бородач, не поняв и половины из сказанного.

— Лаю-охотницу видел? — упростил задачу Храшу темный мастер.

— Кого? — выпучился тот. — Лаю? Насмешницу, что ли? Ну, знал я когда-то такую, только я ее уже лет семь не встречал.

— Что ж ты врешь, гад! Тебя ж весь трактир в тот день видел! — возопила в ответ на это Соня, чувствительно тыча бородача кулаком под ребра. Тот даже удивиться не успел.

— Мастер Соня! — прикрикнул приезжий, мгновенно охлаждая весь ее пыл. — Прости ее, господин Храш. Она берет все слишком близко к сердцу.

Храш, тоже уже готовый пустить в ход свои кулачища, от этой нежданной вежливости окончательно растерялся.

— Чего уж там, я понимаю: работа такая. Сам бывало… — почесывая ушибленное место, прогудел он. — Только вот не вру я. Никого я не видел. И видеть меня никто не мог, потому как в тот день, да и день до того, и после, я это… Ну, в запое был.

— Точно врет, высокий мастер! — вновь взвыла Соня. — Да я сама его, мерзавца, в тот день в «Спиногрызе» видела, вот только с кем — не помню.

— А не помнишь, так молчи, ведьма старая! — взъярился Храш. — Что вам от меня вообще надо?! Думаете, боюсь вас? Тебя, бабу? Или Долгопала-пьяницу. Или, может, щенка вашего столичного? Да если бы и видел я мою девочку, то уж вам бы ни за что не сказал!

От таких слов Соня задохнулась и аж позеленела, Долгопал в угол зажался, «столичный» же вдруг перестал ухмыляться, отложил гитару и тихо, спокойно так произнес:

— Жаль, Храш. Очень жаль. Ты мне даже понравился.

Затем он встал, нарочито медленно, глядя Храшу в глаза, снял перчатки, сжал-разжал длинные пальцы, будто разминаясь… Бородач с нарастающей тревогой следил за этими странными манипуляциями, потихоньку теряя уверенность в себе. Поэтому, когда юноша с печальным вздохом сделал шаг в его сторону, Храш невольно отступил и вскрикнул:

— Э! Что это ты удумал! Учти, бить буду!

И, не дожидаясь ответа, размахнулся огромным кулачищем, целясь мастеру в лицо. За что немедленно был весьма ловко скручен и водворен на землю.

— Вот дьяволы! — прогудел он в пол обескуражено.

— Лучше, Храш, не дергайся, — беззлобно посоветовал ему мастер, разворачивая лицом к себе и впиваясь глазами в его глаза.

Дергаться, конечно, Храш очень даже собирался. Вот только не успел — нечто обволокло его сознание, и погрузился бородач в блаженное забытье.

— …похоже, не врал. Он действительно о той встрече ничего не знает.

Голос «столичного» болезненно ввинтился Храшу в сознание. Он приоткрыл один глаз, потом второй. Все поплыло вокруг, и пришлось зажмуриться снова.

— Но как же так, мастер? — возмутилась Соня. — Мы ведь точно знаем, что они встречались!

— Конечно, встречались. Я же не говорил, что встречи не было. Я лишь сказал, что наш друг о ней ничего не знает.