Наталья некрасова - Великая игра

Керна-ару напоминает ястреба. Он высок, красиво сложен, как все в его роду, и хорош собой, нос у него горбатый и чуть кривоватый, ноздри чутко раздуваются, как у норовистого коня. Глаза у него темные, блестящие, волосы черные и тяжелые, а надо лбом светится золотая королевская прядь. Он порывист и резок, подобен сильному ветру. Мне доводилось слышать много рассказов о том, как женщины стремились обрести его благосклонность, и я вполне понимаю их. Это драгоценный гордый олень, каждая хотела бы держать его на золотой привязи в своем саду. Но женщинам не удержать его.

Третий был совсем юн. Нежное лицо, длинные ресницы и кудри, темный нежный румянец. Гибкий, как лоза, стройный, словно молодое деревце. В женском наряде он походил бы на девушку. Он смотрел на меня, и краска заливала его лицо. Как было бы забавно и приятно обучить его науке страсти! Пройдет время, и он станет таким же красивым мужчиной, как его брат, но юная, невинная нежность исчезнет. Какая жалость! Увы, такова судьба всего в этом мире. Все преходяще.

— Нам сообщили, что ты в совершенстве постигла все шестьдесят два искусства гетеры.

Я потупила взгляд.

— В меру скромных моих сил, государь.

— Не надо преуменьшать своих достоинств.

Тут заговорил керна-ару.

— Ты слышала о Посланнике? — Он был нетерпелив, потому я кивнула. Я хорошо знала о событиях в столице. — Тем лучше. Я хочу, чтобы тот воин, который был дан мне Посланником, стал нашим не только из-за клятвы. Я хочу, чтобы он захотел мне служить. По-настоящему захотел. А значит, он должен привязаться к Ханатте. Понять ее. Ты сделаешь это лучше других. Ты привяжешь его. Ты понимаешь меня?

Я кивнула. Это просто понять, но не так просто сделать.

— Ты, говорят, хорошо знаешь язык морских варваров?

— Да, — уже прямо отвечала я. Я и правда знала этот язык хорошо — моя няня была из наших варваров. — У них два языка. Язык простонародья и язык знати, который они унаследовали от белых демонов. Я знаю оба.

Сын и отец переглянулись. Керна-ару кивнул.

— Отлично. Ты будешь учить его нашему языку, который он плохо знает. Остальное… ты сама знаешь, что и как делать.

Я осмелилась спросить:

— Что будет со мной, ежели я не сумею оправдать…

— Кары не будет.

На сей раз я низко поклонилась государям.

— Я сделаю все, что смогу.

…Захолустное местечко у мелкой речушки, названия которой даже не стоит упоминать.

Ставка керна-ару. Здесь он готовит своих воинов для похода на север, на князя Дулун-анну.

Военный лагерь. Для тех, кто никогда не бывал в таких местах, в нем есть что-то привлекательное. По крайней мере, некоторое время. А так — мухи, вонь, ругань, жара и орава дурно пахнущих и очень грубых и грязных мужчин. У меня был свой шатер, два телохранителя и моя служанка Адит. Мою любимую кошку пришлось оставить на попечение дворцовых слуг. Бедняжка, как она будет страдать без заботы хозяйки, и как хозяйка будет тосковать без нее!

На меня смотрели косо, но никто не смел сказать дурного слова. Воины просто не понимали, что я и зачем я здесь. Конечно — керна-ару приказал выдворить из своего лагеря всех шлюх. Если я здесь, то либо я не шлюха, либо слишком высокого полета шлюха. Однако мой шатер стоит сам по себе, у меня свои слуги и телохранители. Но я не особа из королевской семьи и не жрица.

Я сама не знаю, кто я и как себя вести. Потому веду себя как ни в чем не бывало. Я одеваюсь на манер женщин наших восточных провинций — в шаровары и короткую куртку, поскольку так удобнее ездить верхом. Я не прячу лица от солнца. Я хожу по лагерю в сопровождении своего телохранителя из личных воинов керна-ару, смотрю, стараясь не слишком попадаться на глаза, а вечерами делаю заметки.

Когда я впервые увидела того, с кем мне придется иметь дело, я испугалась. От него исходит непонятное обаяние, которое заставляет одновременно благоговеть и страшиться. Он огромного роста — он выше даже керна-ару, а тот, как потомок Солнечной Девы, из самых высоких людей страны!

У него холодные глаза редкого серого цвета.

Он красив и страшен.

Я боюсь его.

Седьмой день. Наконец меня призвали в шатер керна-ару. За семь дней я уже успела подготовить себя, потому сумела преодолеть внезапный страх.

— Это госпожа Жемчужина, — произнес керна-ару на языке варваров. — Я попросил ее обучить тебя нашему языку и обычаям.

Я подняла глаза на господина Аргора. Он чуть усмехался напоминая мне слегка разморенного дремой льва. Он прекрасно понимал, к чему все это. Что же, мне даже стало легче. Как говорила моя наставница в ремесле, иногда чужую крепость берешь, когда открываешь собственные ворота. Попробуем играть на откровенности. Посмотрим.

— Хорошо, — промурлыкал лев. — Но для этого нужно время. А я и так исполняю твое повеление, керна-ару, и день-деньской провожу с солдатами. У них я и учусь вашему языку.

— Я так хочу, — нахмурился керна-ару.

Господин Аргор пожал плечами.

— Как скажешь. Тогда сам назначь время.

Тут я осмелилась вступить в разговор:

— Если будет мне позволено сказать, то учения кончаются перед закатом. А потом остается еще несколько часов бодрствования. Можно было бы занять с пользой это время.

Лев уже откровенно усмехался.

— Не могу не уступить даме, — ответил он. — Если ей так хочется.

Что сказать? Первое время мы оба усердно играли в обучение. Целых четыре дня. На пятый он во время наших вечерних занятий вдруг подпер щеку ладонью и с усталой насмешкой посмотрел на меня.

— Столько усилий, и для чего? Иди сюда. Мне скрывать нечего, можешь спокойно рассказывать керна-ару о наших постельных разговорах.

Он потянул меня за рукав к себе.

Если бы я ставила перед собой цель разделить с ним ложе, то меня, наверное, разочаровала бы легкость, с которой я этого достигла. Но мне нужно было иное.

Я внутренне ликовала. Люблю устраивать людям милые неожиданности. Боги, как приятно было видеть его ошеломленную физиономию, когда я выплеснула ему прямо в лицо всю чернильницу!

— А теперь идите умойтесь, пока солдаты не видят, и продолжим наш урок. — Я высвободила рукав из его пальцев и стала приводить в порядок рассыпавшиеся листы, на которых я безуспешно пыталась показать этому морскому варвару разницу между каллиграфическим написанием в стиле анхи-рут, военным стилем айлие и простонародным низким анхи-ир. Я играла со львом. Он мог бы и растерзать меня. Но, как говорила моя наставница, спокойствие — мощное оружие.

Он вернулся через час. Я терпеливо ждала. Но урока не получилось. Он сказал, что лучше сейчас просто поговорить. Хорошо. Собственно, этого от меня и требуют.