Елена Михайленко - Одержимые

- Когда тебе понадобится совет по поводу парней, можешь обращаться, - усмехнулся профессор. - Теперь давай пить чай, а то остынет окончательно.

Когда на лицах Экзора и Элли расплылись блаженные улыбки наслаждения от прекрасного напитка, все разговоры отошли на задний план. Хотелось просто молчать и наслаждаться ароматом и вкусом. Так они и сидели, пока очередной глоток не осушил чашку до заварки. С сожалением Экзор вспомнил о непроверенных домашних работах. Пора было идти заниматься наукой. Впервые ему не хотелось этого делать.

Очищая чашки одним взмахом руки, он добавил:

- Ах, да! И еще тебе надо почитать романы Розы Дрюкен. Причем без редакции! Вот там все хорошо и красиво описано. Тебе понравится, - усмехнулся Экзор. - У ее подруги еще есть замечательные стихи, но к ним, пожалуй, перейдем попозже. Все это у меня есть в библиотеке.

Глава 8

Был я в школе герой, я учился на пять Я знакомые буквы любил повторять Я разглядывал книги как шифр, я пытался узнать Что такое весна Лишь однажды пытался я школу поджечь Да учитель узнал, спички выбросил в печь Мне хотелось огня и тепла, я не мог больше ждать Когда будет весна Вот уж стало темно, дал учитель звонок Я из школы скорей убегал со всех ног Он вдогонку за мной, чтобы я не узнал Когда будет весна В теплой луже портфель, а под глазом синяк Ах, учитель хитрец - он провел и меня Я тетрадь изорвал, можешь ставить мне кол Только знай, от меня не уйдешь далеко Пикник - Герой

Все еще находясь в шоке от того, что Экзор знает и любит дамские романы, а именно романы моей матери, я пошла в кабинет. Там меня ждала недочитанная вчера "История государства Либрусского". Странная книга и еще более странное государство. Одни короли чего стоили! А уж народные традиции и искусства! Чтение было очень увлекательным еще и по причине пометок на полях. Записи были авторские, и теперь я уже знала чьим почерком. Смешные, но жутко пошлые шутки за гранью приличного принадлежали перу леди Пушки, не менее острому, чем ее язык. Из этих заметок также выплывало кое-что любопытное о прошлом самой мастерицы иллюзий. Особенно навеял подозрения от души разрисованный портрет правителя полувековой давности, который был казнен через кастрацию, и подпись "Так тебе и надо, импотент…". Я уже не удивлялась грубости профессора, но все больше заинтересовалась ее личностью и какие жизненные обстоятельства сделали ее таковой. Кстати, о казнях в Либруссии можно было написать целый трактат. Та же кастрация короля была не просто обрезанием мужского достоинства, но и целым ритуалов, в процессе которого тупым и ржавым топором каждый час отсекалось по сантиметру плоти. Жестокое, но еще милостивое наказание за изнасилование более чем десятка маленьких наследников аристократии страны и неизвестного количества простых слуг.

С книгой было покончено на час раньше, чем предполагал Экзор. Это очень хорошо, что он так недооценивает скорость моего чтения. Теперь я могла почти спокойно попытаться слевитировать себе личные дела нужных мне людей из большого шкафа с документами. Именно в деревянных нишах на другом конце комнаты, в нескольких метрах от меня, которые шли от самого пола к высокому, сводчатому потолку кабинета, хранились данные на каждого ученика университета и даже на профессоров. Небольшие полочки с множеством маленьких свитков с мою ладонь были самым большим искушением для меня уже месяц. Даже пару раз приснились мне. Впрочем, мне сейчас много чего снилось. Мама, папа, сестра, розы под окном, зеркало и последний торжествующий взгляд Закери, пыльное подземелье и пентаграмма на полу, кровь и темный огонь, моя смерть…

Я так хотела достать эти свитки из пронумерованных полок, но нагрузку по чтению Экзор давал хорошую, более того, он еще и проверял, как я усвоила материал книг. Каждый день небольшой экзамен, но сегодня я поставила небольшой рекорд по чтению и усваиванию информации. Теперь главное быть осторожной. Тихо и незаметно надо взять именно те свитки, которые мне нужны. Айрик Мариско и Риос Падебрилле. Вот только мне даже встать со стула нельзя - тут же Экзор явится и начнет опрос. Слух у него хороший или магические сигналки на движение, я не знала, но со стула в кабинете мне не подняться. Палочку тоже не используешь, ни одну, ни вторую, потому как тут же получу хорошеньким проклятием по лбу. В кабинете профессора мог использовать волшебную палочку только сам профессор, именно так он меня предупредил, оговорив, что если я осилю, то могу колдовать без нее. Сейчас и увидим, сдюжу или нет.

Кинув взгляд на закрытую дверь лаборатории, я принялась за дело. Сначала прикинула, где могут лежать нужные мне бумаги. Вытащив из мантии небольшую специальную подзорную трубу, которую здесь использовали для списывания у отличников с первых парт, я уверилась, что полки пронумерованы по годам учебы для выпускников и по курсам для еще учащихся, а вот свитки на них, судя по биркам, по принципу - куда положил, значит, там ему и место. Или профессор использует свою систему для поиска данных об учениках? Свой алфавит или другой принцип? Это только усложнят дело, хотя и не делает его невыполнимым. Просто придется поднапрячь глазки, чтобы найти цель и осторожно забраться на стол, чтобы стать ближе к ней.

Немного подумав, я начала расстегивать мантию. Пока буду ползти к краю стола, да и перелазить на него со стула, могу просто запутаться в плотной черной ткани. Холодно в юбке и жилете, но по-другому просто могу запутаться в одежде и громко шлепнуться о стол или со стола. Обувь я тоже осторожно расшнуровала и оставила лежать под стулом. Полированная же поверхность стола неприятно холодила колени и грозила мне зацепками от потрескавшегося лака. К кромке стола я подползла почти без потерь, лишь немного перенервничала из-за поскрипывающих ножек стола и парочки дырок на чулках. Сев на колени, я примерилась к нужным свиткам. Как назло, они были с разных сторон полочки, в самых нижних углах под кипами других данных. Ну да ничего, вытащу сразу оба, чтобы лишний раз не шелестеть.

Закрыв глаза, я посмотрела на свои ладони магическим зрением. Потоки силы в моем теле, словно кровеносная система, тонкими нитями бились под тонкой кожей. Заставить пульсирующие ниточки выйти из тела и потянуться к шкафу, который переливается разноцветными лентами заклинаний. Где были свитки, я теперь не видела, и пришлось по памяти отсчитать нужную полочку и прикрепить к ней нити. По лицу уже катился пот и капал на стол, но я продолжала тянуть из себя силы. Мне очень нужна информация, почему два первокурсника в списках потерявших значки университета.

Еще немного укрепив нити, я глубоко выдохнула и резко дернула их на себя.