Скотт Вестерфельд - Загробные миры

Ознакомительный фрагмент

Дальше Дарси могла подсчитать сама. Пятьдесят тысяч, поделенные на двенадцать, – это чуть больше четырех тысяч в месяц, что означает – максимум три тысячи за аренду жилья. А если тысячу поделить на тридцать, получится тридцать три доллара в сутки.

Ни она, ни Ниша не представляли, хватит ли этих денег для того, чтобы не голодать, хорошо одеваться и развлекаться в Нью-Йорке, но расходы казались вполне приемлемыми. А в крайнем случае, можно перейти на китайскую лапшу.

Впрочем, в эту самую минуту стоимость лапши, которую уплетали Дарси и Имоджен – между прочим, лапша быстрого приготовления с черной капустой, свиной лопаткой и восстановленным белым мисо,[36] – уже превысила эту сумму.

– Ого! – удивилась Имоджен, когда Дарси закончила излагать ей свой бюджет. – Ты богата!

– Да. Безумно повезло, верно? – Дарси поняла, что когда этим словом пользовалась ее мать, говоря, как ей «повезло» опубликовать книгу, оно приводило ее в неописуемую ярость. Но между Имоджен и ею самой «повезло» было в порядке вещей. – Но все, что бы я ни написала, никогда не получится продать за такую сумму.

– Никогда не угадаешь, – ответила Имоджен. – Книги Кирали после «Буньипа» продаются плохо.

Дарси оторвалась от лапши.

– Правда? Я решила, тогда ночью Коулмэн пошутил.

– Нет. Он считает, что книги Кирали распродаются тиражом всего около десяти тысяч каждая, – сказала Имоджен.

– Паршиво, – Дарси не совсем понимала, что означает данная цифра, но сразу напряглась. Неужели сейчас она удачливей самой Кирали? А что будет дальше? – Если писательница вроде Кирали не может продать свои романы, то что же ожидает меня? В смысле, те, кого я знаю, взахлеб прочли все ее книги, – произнесла она вслух.

– Как знать, – Имоджен пожала плечами. – Но «Буньип» прорвался к широкому кругу потребителей… людям, которые книг не читают или, возможно, пролистывают что-нибудь раз в год. Коулмэн уверен, что в издательском бизнесе именно так и зарабатывают деньги – ловят волну и мониторят рынок, обращая внимание на народ, который не склонен читать слишком часто.

– Это многое объясняет в списке бестселлеров.

В течение последних четырех лет Дарси практически не вылезала из школьной библиотеки. Она проводила время среди ревнителей литературы, каждый из которых завел в своем блоге виджет, отсчитывающий дни до выхода следующего «Воина-менестреля» или «Тайного кружка». На День святого Валентина они посылали друг другу обложки подростковых книг с надписями в духе котоматрицы,[37] сделанными с помощью «Фотошопа».

Но теперь Дарси поняла, что библиотеку посещало примерно двадцать ребят из тысячи учившихся в ее школе – только два процента. А если и во всем остальном мире – такая же маленькая доля читателей?

– Я чувствую себя виноватой, – пробормотала она.

– А тебе надо именно дважды по сто пятьдесят?

Дарси задумалась, сколько Имоджен заплатили за «Пиромантку», но Имоджен помалкивала, а спрашивать было неудобно.

– Минус налоги… и доля Мокси. Да и те двадцать баксов, которые Ниша запросила за то, чтобы составить бюджет!

В ответ Имоджен ухмыльнулась и медленно, по-кошачьи прикрыла веки. Дарси стало любопытно: всегда ли она улыбается подобным образом.

– Кстати, о Кирали, – заявила Имоджен. – Она жаждет заполучить твой роман.

Дарси замерла.

– Но книга даже не отредактирована.

– Она ненавидит читать отредактированные рукописи. И там не так уж много можно раскритиковать. Если ты пришлешь мне черновик, я передам его Кирали. Вдруг чтение вдохновит ее на хвалебный отзыв?

– Конечно. – Дарси вспомнила смесь восторга и беспокойства от мысли, что Кирали решила заняться анализом ее дебюта. А насколько страшным окажется экзамен, когда Кирали прочитает черновик? – Значит, она не шутила прошлой ночью? Когда говорила, будто я своровала бога, чтобы от него млели девочки-подростки?

– Ни капли не шутила, – подтвердила Имоджен. – Но Кирали намекала на своего «Буньипа» и вовсе не хотела тебя задеть. Ее книгу просто обожают, но из-за нее же Кирали упрекают больше всего.

Дарси нахмурилась.

– Ты о чем?

– Ладно, слушай… Кирали взяла древние мифы за основу страха девушки-колонистки перед первым поцелуем, что является ловким ходом, но позаимствованные туземные персонажи не появились во второй половине книги.

Дарси оторопела.

– А я не заметила!

– Потому что интрига крутится вокруг того первого поцелуя.

– Который такой манящий, – произнесла Дарси. – Странно, но если бы Кирали не украла легенду, я бы ничего не знала о буньипах.

– Такова сила предания, а с великой силой… – Имоджен развела руками. – Кирали не хочет, чтобы ты через пятнадцать лет чувствовала себя так же из-за своего дебюта.

– Или раньше. – Дарси беспокоилась, что книгу прочтет мать, а теперь к ее волнениям добавились еще восемьсот миллионов человек.

– Но ты же индуска, – сказала Имоджен. – Разве это не твоя культура?

– Я слепила Ямараджу с болливудской звезды, что говорит о том, как много мне известно об индуизме. Боюсь, он получился скорее сексуальным, чем серьезным. В смысле, для бога смерти.

– Тебе все равно придется править, – парировала Имоджен.

– Существует только хорошее редактирование, – проворчала Дарси. Она до сих пор так и не вспомнила, кому принадлежат эти слова.

Потом официантка принесла чек, Дарси взмахом руки велела Имоджен убрать потрепанный бумажник и оплатила все наличными. Счет с чаевыми более чем в два раза превысил одобренный Нишей дневной бюджет, но лапша была замечательной.

– Ты тоже хочешь почитать книгу? – спросила Дарси по пути к двери.

– Разумеется, а я пришлю тебе «Пиромантку», – Имоджен зачерпнула пригоршню картонных коробков со спичками с логотипом ресторана и затолкала их в карман. – Готова к новым жутким квартирам?

– Да, – кивнула Дарси. – Спасибо, что показала мне ресторанчик.

– Самый лучший способ узнать город – попробовать его на вкус.

– Я оловянный солдатик. Я стойкая, – устало произнесла Дарси и помотала головой. Что за бессмыслицу она несет! Но, возможно, все это еще пригодится ей при редактировании, просто чтобы напомнить себе о бесконечном дне.

Они подходили к шестой после ленча квартире. Две первые находились в Митпэкинге:[38] одна – напротив гаража FedEx,[39] чьи урчащие грузовики Дарси чувствовала, когда прислоняла ладонь к стенам, а другая – на улице, которая целиком пропахла мясом. Три следующих объекта недвижимости оказались пресными белыми коробками, расположенными в стеклянных башнях возле Юнион-сквер.[40] Анника Патель одобрила бы этот квартал, но Имоджен предупредила, что все произведения, написанные в столь безликом месте, будут далеки от жизни.