Навий мир - Владислав Викторович Порошин

дать было нельзя, а в реальности её возраст перевалил за 100 с лишним лет. Оказывается в этом мире маги и чародеи спокойно доживали до 150 лет и даже более. А люди, простые горожане и селяне, максимум дотягивали с кучей телесных недугов до 70 с лишним годков. То-то местный постой люд смотрел на нас словно на богов и прокажённых одновременно. Волшебников и уважали, и побаивались, и старались держаться подальше.

– Арс, может, ты на нас всё же обратишь своё драгоценное внимание? – раздражённо прошипела на меня Дарья Белозёрова. – Мы тут так-то решаем серьёзнейший вопрос. Хватит летать в облаках.

Командирские замашки к нашей главной чародейке по окончании второй пары постепенно вернулись. В данный момент мы решали, когда снова сделать вылазку в серую зону за проводами от тех странных миниатюрных компьютеров. К слову сказать, в том, что ребята не захватили сетевые кабеля, не было ничего удивительного, так как розетки здесь отсутствовали как класс. Электроплита работала от аккумулятора, который сам собой восполнял заряд. То же самое было и с лампочками, и с фонариками, и с музыкальными электроинструментами. Если заряда в аккумуляторе не хватало, то требовалось всё выключить и часок подождать.

– Давайте ещё раз по пунктам, – буркнул я. – Сколько лететь в одну сторону?

– Час, полтора, однако, – пробасил Гриша Баярдович.

– Сколько времени потребуется для блуждания по подвалам развалин прошлой цивилизации? – снова спросил я.

– Если полагаться на взор внутренний, который редко обману придёт наш суетный ум, то час или полтора минимум, – пропел Кантемир.

– Следовательно, с учётом на форс-мажор закладываем 6 часов на всю операцию целиком, – по-деловому кивнул я. – Далее, по случаю прилёта короля занятия сократили до двух пар, значит, если мы вылетим завтра в 13 ноль-ноль, то вернёмся в 19 ноль-ноль. Так дело не пойдёт.

– Это ещё почему? – воинственно сжала кулаки Дарья.

– Потому что, дорогая подруга, у нас с Арсом в 19 часов тренировка по эпискиросу с «Чародеями Чарополя», – важно промурлыкала Таисия. – И тебе ли не знать, что спортивная форма из волшебной ткани привыкает к телу почти полчаса.

– А если мы завтра на пары не пойдем, однако? – шепнул Гриша. – Подумаешь, получим ещё минус 50 единиц штрафа. Нашей «Дзете» с последнего места уже не уйти, вдобавок.

На этих словах Баярдовича вся наша компания из пяти волшебников дружно захихикала, так как сегодня «Винтик» и «Шпунтик» снова начудили. Два этих 20-летних балбеса принесли машинку из старого дуршлага в академию, на перемене между двумя парами приделали к ней деревянные крылья, а потом тестовый полёт полученной «амфибии» провели в мужском туалете. В итоге чего был сбит водопроводный кран и частично затоплен второй этаж. И наша «Дзета» получила ещё минус 100 единиц штрафа. А сразу после взбучки от преподавателей, которую устроили нашей командирше Дарье, «Винтика» и «Шпунтика» мы отправили домой под присмотром младших сестёр Таисии Воркот, дабы великовозрастные олухи не подожгли дом.

– В принципе я не возражаю, – сказал я, подняв правую руку вверх. – Идея лететь с восходом солнца, мне нравится. В этом есть что-то знаковое и мистическое.

– Правильно, вдруг в серой зоне что-то пойдёт не так и 6-и часов нам не хватит, – подняла правую руку вверх Таисия.

И после моей подруги «за» проголосовали и все остальные.

– Сейчас идём закупать провиант, – скомандовала Дарья. – Ибо жрать в походе жареных крыс, я больше не собираюсь.

– Вы за провиантом, а я к ректору, – пробурчал я, вручив друзьям ещё один золотой дукат. – Мне нужно как-то отправить письмо матери, чтобы меня там, на Земле, не потеряли.

На этом я чмокнул Таю в щеку и поспешил обратно в здание академии.

***

Однако, когда я с двумя письмами, одно из которых предназначалось матери, а второе моему студенческому товарищу Славке, появился в ректорском кабинете, то Самарий Спитамович долго не мог сообразить - что мне от него надо?

– Я у вас застрял на месяц с лишним, – произнёс я чуть ли не по словам. – Вы обещали переправить эти послания в мой мир.

Что касается содержимого моих писем, то в одном я сообщал матери, что меня как отличника отправили до середины лета на практику на закрытое оборонное предприятие, откуда я смогу лишь изредка писать. А во второй весточке в наш мир я написал Славке, что у матери появились проблемы со здоровьем, и что по приезде в институт, я возьму академический отпуск, пусть там не волнуются, передавай всем приветы, пока-пока. В общем, по такой схеме я мог спокойно сосредоточиться на обучении магии, которая мне давала гораздо больше преференций, чем банальное высшее техническое образование.

– Велес всемогущий, – хлопнул себя по лбу ректор, отодвинув в сторону хрустальный шар. – Работа с предвидением будущего отнимает немало сил, – смутился он. – Через два дня прилетает король, и что-то мне в этом визите не по нраву.

«Убить его хотят, вот что вам не по нраву», – хмыкнул я про себя, протянув письма главе академии. Ректор покрутил их в руке, затем прошёл к книжному шкафу и вытащил из стопки толстых фолиантов один экземпляр с цветной, похожей на мозаику, обложкой.

– Это «Книга судеб», – сказал Самарий Спитамович. – Сейчас проведём необходимые расчёты по книге и отправим конверты в твой Навий мир.

– А ничего, что на них наклеены марки Великой Перунии? – спросил я, так как другие почтовые марки в академическом ларьке просто не продавались. – И кстати, хотелось бы вкратце узнать механизм переправки писем в иной мир, если это не военная тайна.

– Это не тайна, – пожал плечами ректор. – Взгляни на этот листок, – он взял со стола лист какого-то черновика. – Так вот, наш мир, Арсений, находится по одну сторону, а ваш Навий мир по другую. Сам лист - это силовой барьер. И чтобы попасть из одного мира в другой требуется пробить его. – Самарий Спитамович взял перо и проткнул им лист бумаги. – Это называется портал. В серой зоне, где глобальная война нанесла самый серьёзный ущерб, порталы между мирами открываются сами собой и держаться в открытом состоянии продолжительное время, неделю, а может и месяц. Но есть и маленькие портальчики. Они живут несколько минут и открываются чуть ли не повсеместно.

–