Волки Локи - Мелисса Марр

убивали время, пока парк не закрылся, посмотрели фильм в Центре Посетителей два раза, а затем купили что-то поесть, используя деньги, которые были у всех. Никто не спросил, где он взял деньги, и он не сказал им, что взял их из тайника Криса. У Лори были ее драгоценности, и она сказала, что они могут продать их, если понадобится. Мэтт использовал банкомат, чтобы добавить деньги, которые он все еще имел от отца.

— Мы спрячемся и подождем, — сказал Мэтт.

Они пробрались в лес и устроились там на несколько часов. Эта часть их поисков была далеко не захватывающей. Фин был гораздо более спокоен, сражаясь с Райдерами, чем сидя в тишине. Вообще-то он не очень-то умел оставаться на месте, но, судя по всему, и Мэтт тоже. Он ерзал почти так же, как Лори и Фин. Они обменялись почти дружеским кивком.

В конце концов, статуи были освещены, а затем люди начали уходить. Но охранник не ушел. Поэтому они продолжали ждать.

К сожалению, ждать было намного труднее, чем прятаться. У них было несколько мест, чтобы спрятаться в лесистой местности, но этот охранник наблюдал не только за зоной посетителей, но и за самим памятником. Кроме того, были камеры, направленные на памятник и вокруг площади.

Ранее в тот же день он услышал, как кто-то говорил о каком-то экологическом протесте несколько лет назад, который привел к новой безопасности. Фин был полностью за заботу об окружающей среде, особенно потому, что он был волком часть времени, но он хотел, чтобы они устроили свой протест в другом месте, потому что дополнительная безопасность означала, что приблизиться к лицам президентов казалось довольно невозможным. Они ни за что не смогли бы забраться туда с охранником, наблюдающим за ними, и кто знает, сколько еще будет сканировать канал безопасности, откуда бы камеры ни посылали свой сигнал.

Прошло несколько часов, и они не приблизились к цели на на йоту. Охранник оставался настороже, и камеры не собирались исчезать. Это было нелепо.

— Я мог бы подняться туда, — тихо сказал Фин.

Мэтт бросил на Фина предупреждающий взгляд.

— Никто не остановит волка. — Он повернулся к своей кузине. — Мне бы хотелось, чтобы ты тоже менялась.

Потом он повернулся к ним спиной и превратился в волка.

Было бы намного лучше, если бы она тоже была волком. Он надеялся странным девчачьим способом, что если она тоже изменится, дядя Стиг заберет их с собой. Тогда они все трое могли бы жить вместе, как нормальная семья. Лори не была счастлива с мамой и братом, Фин не был счастлив, переезжая из дома в дом, а дядя Стиг, конечно же, не был счастлив в одиночестве. Однако Лори не превратилась в волка, и он не знал, станет ли она им. Ему было грустно, и от этого хотелось выть.

Она уже присела на корточки, так что они оказались лицом к лицу.

— Будь осторожен, — прошептала она. — Не делай ничего слишком глупого.

Он боднул головой ее в плечо, а затем побежал. Он подошел прямо к охраннику, который посмотрел на него с таким уважением, какое он чаще всего видел у американских индейцев в Южной Дакоте. Скотоводы обычно не любили волков, но Сиу, скорее всего, уважали природу, в том числе и волков.

Охранник настороженно наблюдал за ним, а потом огляделся, словно ища укрытия. Фину не понравилось, что он напугал его, поэтому он улыбнулся, что, как он всегда забывал, никогда не выглядело очень дружелюбно, когда он был волком, и охранник сделал шаг назад. Фин чувствовал себя немного виноватым за то, что напугал охранника, но не собирался причинять ему боль. Он не сводил с него глаз, надеясь, что Мэтт и Лори отошли подальше в укрытие.

Затем он перепрыгнул через низкую стену и направился к памятнику. Он знал, что охранник наблюдает за ним. Тяжесть внимания мужчины была приятна, почти так же хорошо, как растягивание мышц после нескольких часов сидения и ничегонеделания. Он ухмыльнулся. Подобраться достаточно близко, чтобы разглядеть хоть какую-то зацепку на лицах президентов, было несложно.

Он оставил туристическую часть памятника… и охранника… далеко позади себя, поднимаясь ближе к горе, наслаждаясь ощущением земли под лапами, и был почти там, когда движение привлекло его внимание. Он остановился и посмотрел. С лица посыпались камни.

Он ждал, разрываясь между естественной осторожностью и стремлением найти ключ к разгадке, пока землетрясение или лавина не скрыли его еще больше. Упало еще несколько камней. Тогда казалось, что гигантская часть скалы вот-вот рухнет вниз. Он был рад, что охранник был далеко, но когда он оглянулся и не мог видеть, где Лори.

Было ли это землетрясение или лавина, он не знал. Но он точно знал, что если начнется какая-нибудь катастрофа, то должен быть рядом с Лори, чтобы защитить ее. Он повернулся спиной к горе и побежал обратно к Лори. Он услышал грохот позади себя, когда набирал скорость.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ: МЭТТ — ТРОЛЛЬ КОНДО

Когда у Томаса Джефферсона отвалился нос, первой мыслью Мэтта было: лавина. Он никогда не испытывал ничего подобного, но много чего видел в кино, и если на горе Рашмор начнут падать осколки, это будет единственным естественным и логичным объяснением. Потом, когда у Джорджа Вашингтона опустился нос, он подумал, что это землетрясение, и сразу же за ним последует Рагнарек. Опять стихийные бедствия. Еще больше признаков… будто он нуждался в них после посещения Норнами и Валькириями… что мир действительно скатывается в Фимбулвинтер.

Он стыдился признаться, что его первой реакцией было оглядеться и посмотреть, кто этим занимается. Кто был главным. Кто скажет им, чтобы они убирались в безопасное место. Потом он понял, что это был он.

Он уже повернулся, чтобы предупредить Фина и Лори, когда усы Тедди Рузвельта встали дыбом и потянулись. Была секунда, когда Мэтт просто смотрел, уверенный, что видит неправильно. Серая шишка на губе двадцать шестого президента Соединенных Штатов никак не могла растянуться. Должно быть, он катится или что-то в этом роде, вырывается на свободу.

Но это было не так, это было растяжение. А борода Авраама Линкольна свисала с толстых серых рук. Потом она начала подниматься и опускаться, как будто подтягиваться. Используя подбородок Линкольна.

Они подобрались так близко, как только могли, но лица были все еще так далеко, что нужен был бинокль, чтобы разглядеть их по-настоящему. Эти глыбы