Однажды в Древней Греции - Валентин Леженда

- невозмутимо поведал Фидиппиду ничуть не обидевшийся царь. – Приходит без спроса в мой дворец, нагло себя ведёт, качает права, хамит…

- Поговори мне ещё!!! – угрожающе донеслось из середины зала, поле чего с громким шлепком на мраморный пол благополучно приземлился очередной весьма смачный плевок.

- Скажи-ка, величайший из правителей Атики… - вкрадчиво проговорил марафонец, лелея безумную надежду всё же как то выкрутиться из сложившейся абсолютно тупиковой ситуации. – Есть ли у тебя ещё какая-нибудь просьба, горячее желание, по каким-то причинам трудновыполнимое в данный момент. Нет, ты ничего такого не подумай, мы бы с удовольствием пасли твои многочисленные чудесные стада, просто это замёт слишком много времени, а всемогущим богам ещё столько надо сделать, стольким нуждающимся смертным помочь…

- Ну хорошо… - смягчился Адмет. – Есть тут у меня одно безумное желание, надеюсь, оно будет вам по плечу… Влюбился я тут на досуге в некую Алкесту, дочь царя Иолка Пелея. Даже свою законную жену на прошлой неделе извёл, скормив её голодным тиграм, а Пелей, злодей, не хочет давать соизволения на брак…

- А как же сама Алкеста? – спросил Фидиппид. – Она то согласна?

- Да кто ж её спросит? – удивлённо возразил правитель Фессалии и, треснув престарелого мастера педикюра по лысой макушке истошно заорал. – Осторожней с мизинцем! Я же не раз предупреждал, что он у меня больной!

- М-да, проблема… - согласился марафонец. – Пожалуй, именно это задание нам с Аполлоном вполне по плечу…

- Как два пальца! – донеслось из середины зала.

- Вот и отлично! – страшно обрадовался Адмет и даже слегка подпрыгнул на троне расплёскивая пенное содержимое золотой ванночки.

***

- Полный придурок! – выдал свою весьма нелицеприятную характеристику касательно Фессалийского царя бог Аполлон, когда колоритная парочка вышла из дворца. – Я, конечно, всяких идиотов на своём веку повидал, но этот… Просто бьёт все мыслимые рекорды. Да такому по жизни жениться противопоказано, чтобы не плодил по Греции подобных ему дураков…

- А, по-моему, весьма приятный правитель… - посмел робко высказать своё мнение Фидиппид.

- Приятный правитель?! – захохотал повелитель высоких искусств. – Ну ты и сказал! Просто умора! Да я таких «приятных правителей» на завтрак с парным молоком легко хрупаю…

- А ты сможешь всё то же самое высказать лично Зевсу в лицо? – ловко ввернул марафонец.

- Чего?!! – Аполлон угрожающе повернулся к дерзкому бегуну.

- А вот чего! – и Фидиппид продемонстрировал лучезарному хаму золотой браслет на правой руке.

- Ага! - хмыкнул Аполлон. – Значит и тебя уже окольцевали! Ну что ж, давай, стучи на меня… Только помни, я тебя, если что, даже в далёком будущем найду и мстя моя будет особо беспощадной…

- Ну да? – рассмеялся марафонец. – Напугал ежа блестящей лысиной! Тебя к тому времени, как я появлюсь на свет, на летающем острове Олимпе уже давно не будет!

***

Царь Иолка Пелей принял неожиданных визитёров, спустившихся с неба, очень радушно. Как оказалось он уже добрые три недели внимательно следил за виднеющимся высоко в облаках загадочным островом при помощи хитрого увеличивающего изображение устройства, сконструированного одним сумасшедшим философом.

Даже надменный Аполлон и тот смягчился, видя как Пелей потешно суетится вокруг гостей, усаживая за пиршественный стол и лично подливая в золотые кубки лучшее своё вино.

- Прямо жаль дочурку такого славного старикана отдавать этому гнусному любителю перламутрового педикюра… - прошептал на ухо Фидиппиду раскрасневшийся от выпитого Аполлон.

- Итак, друзья… - ближе к середине пира решил взять быка за рога Пелей, весело поглядывая на выступающих посреди зала акробатов с дрессированными медведями. – Какое же неотложное дело привело вас в мой скромный недостойный дворец?

- Наслышаны мы о красоте дочери твоей Алкесты! – медленно проговорил Аполлон, громко икая. – Отчего прячешь от нас своё сокровище, папаша? Нам бы хотелось узнать так ли она хороша, как рисует её людская молва…

- Алкеста в отъезде! – несколько смущённо ответил царь. – У троюродной тётки гостит в далёкой Эфиопии! Но вы не волнуйтесь, сейчас мои слуги принесут вам её портрет…

И звонко хлопнув в ладоши, правитель Иолка отдал соответствующее распоряжение.

Через пару минут принесли большой портрет красотки и с огромным почтением установили на серебряный треножник, прямо напротив пиршественного стола.

- Да-а-а-а… - задумчиво проговорил повелитель высоких искусств. – Хороша девка ничего не скажешь, вот только хотелось бы стереть с изображения эту коричневую плесень… Где этот портрет у вас всё это время провалялся, в сыром подвале что ли? Прикажи своим слугам, царь, чтобы они немедленно привели картину в подобающий вид. А тех, кто не следил за чистотой изображения любимой дочери, строго накажи!

- Но… - несчастный Пелей слегка изменился в лице. – Это вовсе не пыль,ведь моя дочь… мулатка!

- Как так? – растерялся Аполлон, глядя на сидящую рядом с царём абсолютно белую упитанную хохотушку царицу. – Но ведь твоя жена бела как критский мрамор, да и ты сам вполне себе обычного для Греции розоватого цвета…

- Так уж получилось… - грустно вздохнул царь. – Мудрецы говорят и не такое на белом свете бывает. Как сейчас помню ровно восемнадцать лет назад гостил в нашем славном городе бродячий цирк из далёких южных земель. Особенно моей жене нравились близнецы силачи Мвэнге с Мотомбой, легко поднимавшие самые невероятные тяжести. Ну, к примеру, двадцать девять гимнастов, а тридцатый на самом верху непрерывное сальто крутит с пятью ножами в белоснежных зубах. Что интересно, эти самые близнецы были оба точно такого же коричневого цвета как и моя чудесная дочурка. М-да, славное было времечко… Жена моя ни одного их выступления не пропускала, всегда возвращаясь из цирка поздно ночью, счастливая как ребёнок. Ну а потом через девять месяцев родилась у нас Алкеста…

- Весьма странная история… - согласился с царём Аполлон, переглядываясь с Фидиппидом и незаметно крутя пальцем у виска. – И не такое