Анастасия Парфенова - Танцующая с Ауте. Трилогия

– Леди Вииала, оставьте меня.

Шорох кружева, шелест крыльев. Мои пальцы мимолетно дотронулись до рукояти меча, затем скользнули к прохладному эфесу аакры. И вовсе это не слезы. Совсем мне не хотелось плакать. Выть – хотелось. Плакать – нет.

ТАНЕЦ ПЯТЫЙ, ТАНДАВА

Как долго можно искать в официальной резиденции клана Изменяющихся одного средней упитанности дракона? До скончания веков. Но это в том случае, если вы будете искать честно. Я же собиралась смошенничать.

Прижала ладони к стене онн, ощущая теплую аритмичную пульсацию. Улыбнулась, приветствуя старого друга. И попросила отвести меня к папе.

А когда вышла в коридор, за углом обнаружилась новая дверь. Отдернула когтистой рукой загораживающий ее занавес и остановилась, наблюдая за что-то насвистывающим себе под нос мужчиной.

Он высок, и это заметно, даже когда он сидит, как сейчас, на полу, склонившись над рабочим столом. Тугие рельефные мускулы подошли бы скорее накачанному оливулцу. Только вот нет в поджарой фигуре ничего тяжелого, приземленного. Не знаю, как с таким сложением можно казаться изящным, но ему удается. Всегда удавалось. В любой форме.

Его кожа – расплавленное золото, его волосы – багряное пламя, а в глазах плещутся сине-зеленые волны. У него скупые, осторожные движения, которые могут мгновенно взорваться убийственной скоростью. И хочется протянуть руки к исходящей от него дикой силе, как к горящему в ночи костру, как к далекому, но так необходимому солнцу.

Воздух чуть зазвенел, когда дремлющий в ножнах Сергей (Молчаливый) обменялся приветствиями с Ллилигрллин (Поющей), папиным мечом.

Я осторожно подошла и села рядом с отцом, с любопытством глядя на незаконченную работу. Это был обруч из светлого металла, будто сплетенный из трех веточек ивы, то расходящихся в стороны, то вновь сливающихся в одну. Умные пальцы ловко скользили по блестящей поверхности, полируя ее бархатной тряпочкой и втирая… Я нахмурилась. Кажется, в металл, и так уже содержавший в своей основе какое-то мощное заклинание, втирались еще более изощренные чары. Здорово. Очень редко можно увидеть сочетание основанного на воображении и живой энергии чародейства и требующего стабильного материального носителя заклинательства. Чтобы сделать это, надо быть асом.

Ашен из клана Дернул, лорд-консорт Матери Изменяющихся, был одним из немногих таких асов.

– Вот так, – он отложил тряпочку и приподнял обруч на вытянутых руках, ловя блики заходящего солнца. – Неплохо получилось, правда?

– О да! – искренне выдохнула я, пытаясь сообразить, что же именно папа сотворил на этот раз. Сложность у воплощенного в металле заклинания была невероятная, что-то, оперирующее сразу восемью слоями реальности…

Он тихонько рассмеялся, и от этого звука падающий сквозь стены свет заколебался, заискрился золотистыми всполохами. Отец повернулся ко мне, осторожно водрузил обруч на мою непослушную светло-золотую гриву. Поправил падающую на глаза прядь. Довольно улыбнулся.

А я не без паники гадала, что же это за заклинание такое сидит на моей голове…

– Тройственная защита Дайруору Отчаянной, – подсказал Ашен.

– Что? – Я сняла с головы венец и стала изумленно вертеть в руках, скользя пальцами по тоненьким, таким хрупким на вид линиям. – Но ведь это заклинание требует огромного материального носителя! Я никогда не слышала, чтобы его накладывали на что-то меньшее, чем клановый онн!

Он пожал плечами.

– Я немного изменил распределения в атомарной структуре… – Отец замолчал, видя, что я не понимаю. Улыбнулся, неуверенно и обеспокоенно. – Как ты себя чувствуешь, Анитти?

Ему никогда не было дела до того, принято или нет о чем-то говорить вслух. Ашен всегда был законом самому себе и всегда, во всех ситуациях умудрялся оставаться собой. Иногда я завидовала этому его умению до слез. Иногда – бесилась из-за грубоватой бестактности. Но мне, как и всем остальным, не оставалось ничего иного, как любить его таким, каким он был.

– Хорошо, папа. Сегодня выдался довольно сложный денек, но я в порядке.

– Твоя мать получила приглашение на Бал…

Я подняла ладонь и прижала к его губам, медленно качая головой.

– Не надо, папа. Пожалуйста, не надо. Мне и от Аррека достается, мы совсем друг друга этим истерзали. Не надо.

В сине-зеленых глазах блеснул гнев, на мгновение мне показалось, что передо мной сидит не золотокожий мужчина, а огромный пламенеющий золотом ящер. Слишком огромный, чтобы поместиться в небольшой мастерской. Потом когтистая рука (лапа?) бережно накрыла мою ладонь, и мы помолчали. Лишь в эльфийских миндалевидных глазах стыло непонимание да били где-то в ярости огромные золотые крылья.

Мы с папой никогда не были по-настоящему близки. Он не знал, о чем говорить с таким бестолковым существом, я же терялась в его присутствии. Неловко принимала неловкую заботу, прерываемую яростными вспышками гнева, когда он считал, что я творю что-то, совсем ни в какие ворота не лезущее. Но это не значит, что мы друг друга не любили.

– Зачем ты здесь, малыш?

– Появился один вопрос. Ви сказала, чтобы я спросила у тебя.

Мы оба знали, что спросить я могла, просто прислав сен-образ, но это был хороший повод для визита, так что он осторожно обнял меня за плечи, дал прислониться спиной к горячему, слишком горячему для обычного существа плечу.

– Спрашивай.

– У меня сегодня случилась… э-ээ, незапланированная встреча с темным королем. Он… высказал некоторую здоровую заинтересованность Драконьей Кровью. Не подскажешь, зачем она могла ему понадобиться?

Он сдавленно хмыкнул у меня за спиной.

– Ну конечно. Уже наслышан о твоей «э-ээ… незапланированной встрече». Тэмино опять отличилась, да? Даратея рвет и мечет по поводу узколобых дилетантов, сующихся куда не следует.

Я промычала что-то утвердительное.

– Так что там с Драконьей Кровью?

– Драконьей Кровью? – уточнил он, интонационно и эмпатически выделяя оба слова. – Именно так? С большой буквы?

– Угу.

– Хм-м. Довольно сложно объяснить, – Надо отдать ему должное, он, в отличие от других моих подданных и родственничков, вовсе не пытался увильнуть от ответа, лишь искал более точные формулировки. – Речь идет о… о сути.

Сути драконов. Драконов Ауте, разумеется, о других я судить не могу. О том, что делает нас нами. О том, что позволяет парить в чистой энтропии и создавать из нее новые миры. Откинула голову, упершись макушкой ему в ключицу, изо всех сил стараясь понять. Рядом с мощью этого неординарного интеллекта я всегда казалась себе еще более туповатой, чем обычно.