Сергей Мусаниф - Стрелок и маг (Тетралогия)

– Змей! – ахнул Муромец и схватился за палицу. – Ребята, пригнитесь!

Гарри схватился за волшебную палочку, Бозел – за булавку, под которую маскировался Любитель Рубок, Джек выхватил из саквояжа свой пояс с револьверами, и кровопролитие казалось неизбежным, когда Серега с Горлумом встали перед Горынычем, прикрывая его своими телами.

– Это свой, – объяснили они дуэтом.

– Свой? – Муромец опустил булаву.

– Не понимаю, – констатировала средняя голова Змея Горыныча. – Вроде на вид он натуральный богатырь.

– Но его поведенческие реакции нетипичны, – возразила правая голова. – Где это видано, чтобы богатырь внимал голосу разума и не бросался в атаку без оглядки?

– Это ж Муромец, – сказала левая голова. – Помните, мы ему давеча вломили? Вот он теперь и опасается.

– Это когда ж такое было? – удивился Муромец. – Не помню я, чтобы какая-то рептилия мне вломила. Обидно слышать вашу ложь.

Обиженные богатыри особенно опасны, и Муромец снова взял палицу на изготовку.

– Спокойно, – сказал Серега. – Ты ошибаешься, Горыныч. Сейчас перед тобой совсем не тот Муромец, которому ты вломил.

– А разве их два? – удивилась средняя голова Змея Горыныча. – Не слышал я, что богатырей тоже клонируют. Они же не овцы.

– Скорее бараны, – прошептала левая голова. Муромец сделал вид, что не услышал. Ему не хотелось обижать хозяина дачи, калеча его любимую зверюшку.

– Ты имел дело с Ильёй Муромцем из параллельного мира, – объяснил Горынычу Серега. – А это – Илья Муромец из пародийной вселенной. Они похожи, как могут быть похожи прототип и персонаж, но все-таки это не один и тот же человек.

– То есть он ненастоящий? – уточнила средняя голова.

– Настоящий, – сказал Серега. – Просто другой. И вы оба очень меня обяжете, если не будете друг с другом драться.

– Я не буду, – пообещала средняя голова. – Если вы мне гарантируете, что и он тоже не будет.

– Проехали, – сказал Муромец, бросая булаву на землю. – Я здесь не по твою душу, Змей. Есть дела и поважнее.

Черный Стрелок так и стоял с револьвером в руке. С тех пор, как он обнажил оружие, прошло уже несколько минут, но выстрела до сих пор не последовало.

Мордекай вытащил сигару изо рта.

– А ведь ты мне ничего не сделаешь, пока я не схвачу свою пушку, – констатировал он. – Ты – раб правил и не можешь их нарушать.

– Не тяни время, – сказал Черный Стрелок. – Сопротивляйся.

– Фигушки, – сказал Мордекай. – Я понял, кто ты такой и почему никто из нас не в силах тебе противостоять. Но облегчать твою задачу я не собираюсь.

Черный револьвер плюнул огнем, пуля взметнула фонтанчик пыли у левой ноги Мордекая.

– Не попал, – сказал Мордекай. – И нечего зря патроны тратить. Давай лучше поговорим.

– О чем?

– Неужели нам с тобой и поговорить не о чем? – удивился Мордекай. – Например, ты можешь меня спросить, кто я такой. А точнее, что я такое.

– Мне это неинтересно, – сказал Черный Стрелок. – У меня есть цель.

– Есть такие люди: задачу им поставили, а дальше – хоть трава не расти, – пожаловался Мордекай. – Скажи, какие чувства ты испытываешь, когда отправляешь на тот свет очередного моего коллегу?

– Зачем тебе знать?

– Из любопытства, – сказал Мордекай. – Из академического, мать его, интереса. И если ты ответишь мне на этот вопрос, то я буду сопротивляться. Слово даю.

– Слово стрелка?

– Как ты должен знать, слово стрелка теперь мало что значит, – сказал Мордекай. – Я даю тебе свое слово, личное. Итак, что ты испытываешь, когда убиваешь стрелков?

– Боль.

– Я так и знал, – сказал Мордекай. Левой рукой он вытащил изо рта сигару. – А ты догадываешься, почему это так?

– Мне все равно. У меня есть цель.

– Ты прямо робот какой-то, – снова посетовал Мордекай.

Он швырнул сигару в лицо Черного Стрелка, с неожиданной для его комплекции прытью перекатился в сторону, одновременно выхватывая оружие и открывая огонь.

Трюк с сигарой стар, проверен временем и, несмотря на это, все равно срабатывает в девяноста случаях из ста. Стараясь уклониться от летящего ему в лицо огня, уже приготовившийся стрелять противник дергается, у него сбивается прицел, и первый выстрел уходит в «молоко». А выстрелить второй раз ему уже не дают.

Но Черный Стрелок не стал уклоняться. Сигара горящим кончиком ударилась о его щеку, а пуля Мордекая пробила плечо, но это не помешало Немезиде стрелков попасть в цель своим первым выстрелом. Когда кусок свинца пробил сердце Мордекая Узи, обрывая его жизненный путь, лицо Черного Стрелка исказилось от боли. Куда сильнее, чем при попадании пули в его собственное плечо.

Если бы Мордекай мог это видеть, он бы довольно улыбнулся, ибо его догадка нашла подтверждение.

ГЛАВА 8

Убить волшебника может любой дурак. А вы сначала попробуйте меня догнать.

Ближе к вечеру Фил уехал домой. Ему было трудно сохранять здравомыслие рядом с такими типами, как Горлум и Змей Горыныч. Бригада тоже заставляла его нервничать, но она хотя бы выглядела более-менее по-человечески.

Дома Фил решил засесть за компьютер и поискать логику текущих событий на программном уровне созданной им игры. Конечно, сюжет давно вышел из-под контроля и Фил даже не надеялся, что сможет на него повлиять. Он хотел обнаружить хоть какой-то намек на то, чего следует ждать в ближайшем будущем.

Бригада разместилась на свежем воздухе. Серега вытащил из дома шезлонги и мангал, скоро в саду аппетитно запахло шашлыком. Стрелок надвинул шляпу на глаза и заснул или только сделал вид, что заснул, но его все равно оставили в покое. Муромец беседовал с Горынычем, сравнивая Триодиннадцатое царство богатыря с Тридесятым королевством Змея. Совпадений оказалось куда больше, чем различий, вот только правители у двух государств были разные.

Гарри, Серега и примкнувший к ним Горлум разговаривали на отвлеченные темы, попивая холодное пиво.

– Одна морока с этими чертовыми артефактами, – жаловался Горлум. – Я пятьсот лет хранил Кольцо, оберегал его от людей и людей от него, а в итоге все закончилось глобальной войной. То есть тогда мы думали, что все закончилось, а на самом деле все продолжалось, и продолжалось оно до тех пор, пока не нашелся истинный владелец Кольца, о котором мы в нашем мире никогда даже не слышали. С тех пор – а это было около шести месяцев тому назад – я стараюсь держаться подальше от любых артефактов.