Ольга Голотвина - Хранитель

- Предку нынешнего Спрута подарил этот замок Гайгир, - разъяснил хозяин - Изгнанники тогда не разбирались - Морские Кланы, не Морские… есть где осесть, так и ладно!

Ваастан, недовольный тем, что его перебили, выдержал многозначительную паузу и продолжил:

- Охотник сказал, что на заднем дворе, за хозяйственными постройками, есть место, куда не забредают слуги: им это просто незачем. И хвала Безликим, что не забредают, потому что проходит там складка Подгорного Мира. Такая узенькая, что и Ворот не нужно. Просто шагнул - и в Подгорном Мире очутился. Еще несколько шагов сделал - и опять в Мире Людей… Да только не в Замке Трех Ручьев, в чем и штука! Окажешься в лесу неподалеку от Джангаша!

- И ты пробовал? - недоверчиво протянул Айфер.

- Пробовал! - отрезал Ваастан так твердо и спокойно, что никто не усомнился в его искренности.

- Вей-о! - восхитился Орешек. - Вот спасибо! Это сколько ж мы времени сбережем!

- Ну, друг, ты меня просто спас! - воскликнул Пилигрим.

- И меня! - с чувством выдохнула Фаури.

- И нас-нас-нас возьмите! - взмолилась Ингила. - По этим деревням ничегошеньки не заработаешь! Пока до ближайшего города дотащимся - с голоду помрем! Пожалейте маленькую актрису и ее талантливых друзей!

- Ну, вам, циркачам, спешить некуда! - буркнул Челивис. - Только представьте себе картину: является в замок наша развеселая пестрая компания, просится на ночлег, потом зачем-то всей оравой прется на задний двор - и дружно исчезает!

- Правильно! - ледяным тоном отчеканил Сокол. - А чтоб орава была поменьше, ты, почтеннейший, с нами не пойдешь. Оставайся тут зимовать, матросов в «радугу» обыгрывать…

То ли подействовал грозный голос Сына Клана, то ли сыграло свою роль многозначительное упоминание о «радуге», но Челивис присмирел и скромно попросил взять и его с собой

- А ты, почтенный Аншасти? - спросил Сокол через головы собеседников.

- Куда уж мне от товаров! - несчастным голосом откликнулся купец. - Зимовать так зимовать!

Все, кроме бедняги Аншасти и капитана, почувствовали Прилив бодрости. Радовались путники, перед которыми забрезжила надежда. Радовались хозяева, заполучившие гостей на всю зиму. Радовались матросы - вынужденная зимовка считалась продолжением плавания и неплохо оплачивалась. Радовались даже рабы, Молчун и Верзила, которые очень не любили скучные зимние месяцы на опустевшем постоялом дворе.

И вдруг веселый гомон рассекли холодные слова:

- Хороший ты человек, Ваастан. Благородный человек. Широкая душа.

Все разом обернулись на голос постояльца, о котором успели забыть, потому что в день прибытия он заплатил за отдельную каморку и почти не выходил оттуда.

Тот, кого они прозвали Никто, стоял, прислонившись к перилам лестницы и скрестив руки на груди. Даже здесь, в помещении, на нем был неизменный плащ с наброшенным на голову капюшоном.

- Ты ведь мог никому не говорить о складке, - сказал он невыразительно. - Мог один отправиться в Замок Трех Ручьев - и быстро оказаться в столице. А ты тащишь за собой нас всех, целую толпу. Ну, спасибо тебе.

- Я сначала так и хотел сделать, - отозвался Ваастан. - А потом думаю: мы же все вместе дрались с троллями… вроде выходит - товарищи по оружию…

Ралидж с изумлением услышал в голосе наемника смущенные, чуть ли не виноватые нотки… но перед кем было извиняться Ваастану? Не перед этим же чучелом в капюшоне!

Но неловкая пауза смялась, потерялась в оживленном гвалте: Дагерта начала разносить миски с ужином.

За едой продолжалось веселое обсуждение планов. Решено было выйти в путь на рассвете.

Не зажигая света, Ралидж сбросил одежду и забрался в Постель, заранее приготовленную заботливыми руками Дагер-ты. Кутаясь в одеяло, он подумал, что следующую ночь придется провести с куда меньшими удобствами: до Замка Трех Ручьев, по словам Ваастана, за день не дойдешь…

Под боком что-то мягко шевельнулось. Орешек оцепенел

Живая, теплая, гибкая лента скользнула вдоль тела, толкнулась под мышку. Неужели кожу и впрямь тронули перья? Не двигаться, только не двигаться!

В щель между ставнями скользили лунные лучи, высвечивая край смятого одеяла, локоть Орешка, грудь… и медленно поднимающуюся из-под бока толстую серовато-белую полосу

Пернатая змея!

Орешек не заорал, не рванулся с кровати - и это спасло ему жизнь. Подлая гостья из Подгорного Мира могла убить за малейшее движение.

Почему она ползет на грудь? Может, почувствовала дыхание?

Вздох застрял в горле Орешка.

Какая она теплая, эта пернатая гадина. В лунном луче видна безобразная голова с массивным полукруглым клювом. Говорят, она может перекусывать кости… Но самое страшное - жало пониже клюва…

Осторожно, очень медленно выдохнуть воздух… Так же плавно, неслышно вдохнуть, чтобы не потревожить, страшную гостью, которая уже почти заползла на грудь и начала там уютно устраиваться.

Чего боятся эти твари?.. Да ничего они не боятся! Кроме, кажется, Клыкастых Жаб, те их жрут… Впрочем, Орешка Клыкастая Жаба тоже сожрала бы в два глотка…

Произнести ту фразу… волшебную? Он тогда эту дрянь в клочья… нет, не выйдет, надо говорить вслух, подлюка ужалит на первом слове, у нее реакция…

Плавный выдох… плавный вдох…

У нее реакция, а у Орешка что - трясучка похмельная?! Его же тренировал сам Аунк! Что теперь, до старости лежать в объятиях этой нахалки? Он же нож на лету ловит!..

Почуяв неладное, пернатая змея встрепенулась, выбросила жало, но ударить не успела: рука скользнула наперехват, крепкие пальцы впились в уродливую голову, стиснули и раздавили твердый череп под перьями…

Держа в руках обмякшую тварь, Орешек встал, подошел к окну. Может, все это ему снится? Неужели на его груди толь-ко что свивала кольца опасная хищница, охотница на крупную дичь? Как-то не ощущал Орешек себя дичью…

Хотя именно дичью и надо было себя ощущать! Откуда эта наглая гостья появилась в его постели? Орешек четко помнил, что ему пришлось откинуть щеколду, прежде чем войти в комнату. Как же тогда змея внутрь пробралась? И кто за ней дверь закрыл? На окнах-то ставни… Ох, чувствует, чувствует Орешек чью-то нежную заботу… Но кому мешает Хранитель захолустной крепости, разыскивающий своего приемного сына?

Двинулись в путь засветло - по жухнущей осенней траве, сквозь недовольную их нашествием полуоблетевшую сырую листву, сквозь злые осенние ветви.

Дорога была знакома Ралиджу и Ингиле: сначала вдоль Тагизарны, потом берегом той речушки, где Сокол ловил русалку (у Ингилы в глазах плясали веселые довольные огоньки, когда она шла по местам своей боевой славы).