Мишель Пейвер - Хроники Темных Времен (6 романов в одном томе) (ЛП)

Взяв у вождя племени Ворона свой нож, Торак тихо сказал:

— Я не хочу быть запятнанным твоей кровью, пролитой из-за меня. Не хочу, чтобы они тебя убили из-за меня!

И услышал насмешливый голос своего главного врага, вождя племени Кабана:

— Что ты там шепчешь? За своим приемным отцом спрятаться хочешь?

— Фин-Кединн, — настойчиво повторил Торак, — отойди, прошу тебя, я хочу сам поговорить с ними.

Вождь неохотно отошел в сторону, уступая его просьбе.

— Ну что, изгнанник, струсил? Что молчишь? Где твоя хваленая храбрость? — насмехался над ним отец Аки.

— Она всегда при мне, — спокойно ответил ему Торак; он испытывал какое-то странное облегчение, оттого что наконец противостоял своим врагам совершенно открыто. — И я больше не намерен от вас прятаться! Мне осточертела эта игра в охотников и добычу! — Он широко раскинул руки в стороны и воскликнул: — Вот он я! Можете убить меня, если хотите! Ведь вам

все равно

, в кого метить. Вам

все равно

, даже если именно этого и добиваются Пожиратели Душ! А ведь все они — и Повелитель Дубов, и Повелительница Филинов, и Повелительница Змей — по-прежнему на свободе. И может быть, совсем близко отсюда! Можете меня убить, только этим вы

ничего

не добьетесь!

— Он вас обманывает! — сердито буркнул вождь племени Кабана. — Не слушайте его! Он сам — Пожиратель Душ!

— Я был Пожирателем Душ, — возразил Торак. — Меня им сделали помимо моей воли. — И он кулаком ударил себя в грудь, где красовался жуткий, еще не совсем заживший шрам. — Но я вырезал их проклятую метку — вот этим! — И он, подняв руку с зажатым в ней отцовским ножом, быстро глянул в сторону Ренн. Она перехватила его взгляд, и губы ее невольно шевельнулись: она догадалась, что он собирается сделать.

— Этот нож перед смертью подарил мне мой отец, — сказал Торак, обращаясь к толпе. — И я знаю, как этим ножом воспользоваться, чтобы доказать вам — раз и навсегда! — что я не Пожиратель Душ!

В ушах у него стоял оглушительный звон, пока он разматывал полоску кожи, обмотанную вокруг рукояти ножа. Наконец он снял последний слой, и кожа упала на землю, а он ударил рукоятью по ладони, и туда выкатилось то, что в ней таилось: небольшой камень, имевший довольно странную остроугольную форму. Поверхность камня так и полыхнула холодным красным светом.

Вождь племени Кабана невольно охнул.

Фин-Кединн крепче стиснул свой посох.

Люди вокруг молчали, глядя на Торака с ужасом и восхищением.

— Да, это огненный опал, — сказал Торак и поднял камень, чтобы его мог видеть каждый. — В нем сосредоточено все могущество Пожирателей Душ. Это последний его осколок. Когда-то мой отец расколол огненный опал. Да, это сделал

мой отец

! — И Торак гневно посмотрел на Махигана. — Ибо он

презирал и ненавидел

Пожирателей Душ! И ему удалось сломить их могущество! А теперь этот камень

мой

!

— Отдай его мне, — раздался чей-то тихий голос.

Торак обернулся.

Повелительница Змей стояла на скале прямо над Тораком. До нее было не более двадцати шагов. Ее лицо и руки были вымазаны священной зеленой глиной, принадлежащей племени Выдры. Она спокойно смотрела на собравшихся внизу людей с дротиками. Сама она, казалось, была начисто лишена всего человеческого, стала неуязвимой, недоступной…

По толпе пробежала дрожь:

«Пожирательница Душ… Повелительница Змей…»

— Держитесь от меня подальше! — предупредила Сешру, простирая над толпой зеленую руку и грозя указательным пальцем. — Смерть настигнет любого, кто попытается причинить мне зло.

И столь велика была сила Пожирателей Душ, такой ужас внушала людям Повелительница Змей, что ни один человек даже не пошевелился.

— Отдай его мне, — снова сказала Сешру, глядя на Торака; голос ее звучал почти ласково, и ему показалось, что эта ласка предназначена для него одного…

Он с трудом заставил себя не смотреть в ее прекрасное, вымазанное зеленой глиной лицо.

Вдруг краем глаза Торак заметил какое-то движение. Волк, каким-то невероятным образом оказавшись прямо за спиной у Сешру, внимательно наблюдал за происходящим. Колдунья Волка не замечала, и Торак мысленно предупредил его: «Не подходи ближе!» Пожирательница Змей была слишком сильна — даже для Волка.

— Отдай его мне, — повторила Сешру.

Не в силах сопротивляться ее чарам, Торак поднял глаза и тут же забыл обо всем — о направленных на него дротиках, о Бейле и Ренн, о Фин-Кединне и о Волке. Сейчас на этом изуродованном бурей и наводнением склоне холма для него не существовало больше никого, кроме нее, Повелительницы Змей. И огненный опал вдруг стал таким горячим и тяжелым у него на ладони…

— Хорошо, — с трудом вымолвил Торак, — я отдам его тебе.

Толпа дружно охнула.

Торак медленно наклонился и положил огненный опал на камень между собой и Повелительницей Змей.

— Возьми его, — сказал он. — Он твой.

Черные губы Сешру приоткрылись в победоносной улыбке.

А Торак снова наклонился и поднял с земли увесистый кусок гранита. Глаза Повелительницы Змей расширились от ужаса: она поняла, что он хочет сделать. Но Торак, заметив, что Сешру выхватила нож и готовится прыгнуть на него, крикнул:

— Ну, что же ты? Бери его! Бери свой огненный опал!

Он видел, как Ренн, вложив в лук стрелу, прицелилась, готовясь выстрелить в собственную мать, но Бейл не дал ей этого сделать. И, выхватив оружие у нее из рук, сам прицелился и выстрелил. Торак еще успел увидеть, как Сешру, издав пронзительный вопль, упала со стрелой в груди; потом он замахнулся изо всех сил и опустил тяжелый камень на огненный опал, мгновенно превратив его в мелкие осколки.

Над окрестными холмами повисла мертвая тишина.

Кусок гранита выпал у Торака из рук, он в упор смотрел на Бейла, и тот, тяжело дыша и по-прежнему сжимая в руках лук Ренн, тоже смотрел на него.

Осколки огненного опала, точно живые, поблескивали на земле.

И Сешру все еще тянулась к ним, извиваясь, как разрубленная пополам змея.

Ренн кинулась к ней и, схватив горсть земли вместе с осколками огненного опала, втиснула этот грязный комок ей в руку. Затем крепко сжала ее зеленые пальцы и для пущей верности еще и обмотала их куском кожи, которым раньше была обмотана ручка ножа, принадлежавшего отцу Торака.

— Вот! — выдохнула она. — Возьми! Ты получила, что хотела! И пусть огненный опал умрет вместе с тобою!

И Сешру, не сводя глаз с алого света, сочившегося сквозь ее крепко сжатые пальцы, хищно оскалилась и прошипела: