Кир Булычев - Великий Гусляр

– Зачем побеспокоили? - спросил пришелец недружелюбно.

– Здравствуйте, как вам у нас нравится? - сказал в ответ Удалов, считавший, что независимо от обстоятельств следует проявлять вежливость к гостям.

– Пока не нравится, - сказал пришелец. - Надеюсь, скоро будет лучше.

Наступила пауза. Пели птички, в черных очках пришельца отражались кучевые облака.

– Зачем пожаловали? - спросил Удалов. - С культурными целями или просто из любопытства?

– Просто мы не летаем, - сказал пришелец. - Готовлю завоевание Земли.

Цинизм пришельца объяснялся, видимо, тем, что он ощущал себя высшим существом, а людей - туземцами.

Стропилов осознал это и потому решил обойтись без околичностей. Он достал из кармана переливающийся шарик и спросил:

– Это вы сюда привезли?

– Мой шарик, - признался пришелец.

– Зачем? - спросил Минц.

– Знаете и без меня, - ответил пришелец. - С целью покорения Земли.

– А ведомо ли вам, - рассердился Стропилов, - что вы сорвали межрайонные соревнования по колбоксу?

– Ведомо, - сказал пришелец.

– Но если вы готовите завоевание Земли, что само по себе аморально, - сказал Лев Христофорович, - зачем же вам было направлять первый удар против спортсменов-колбоксистов?

– Проще простого, - сказал пришелец, спрыгивая на траву. - Для того чтобы подорвать боевой дух землян, мы должны в первую очередь ликвидировать их интерес к спорту, к подвижной многогранной физической деятельности. Нам нужны безвольные, малоподвижные, слабые духом и телом туземцы. В таких мы и хотим вас превратить.

– Так завоевывали бы просто, - заметил Удалов. - Честно. Мы бы сразились с вами один на один.

– Ничего не выйдет, - сказал пришелец. - Тогда вы наше вторжение наверняка отразите. А вот если в момент вторжения все жители Земли будут раскладывать кубики или вертеть в руках шарики, они просто не заметят завоевания.

– Это, простите, бесчеловечно! воскликнул Удалов.

– Может быть, - согласился пришелец, - Но, во-первых, мы не люди, а во-вторых, если человечество так легко может поддаться на нашу провокацию, то оно недостойно быть свободным. Соревнования колбоксистов мне показались идеальным полигоном для испытания нового способа нейтрализации человечества...

– Так, произнес Минц, почесывая кончик носа. - Следует ли из всего вышесказанного сделать вывод, что история с перламутровым шариком не первая ваша попытка оболванить человечество?

– Не первая, - ответил пришелец, и зловещая улыбка растянула его тонкие синие губы.

– Например, кубик Рубика... - подсказал Минц.

– Правильно. Во сне гипнотическим путем мы подсказали такое решение венгерскому изобретателю. К сожалению, значительная часть населения вашей планеты не захотела крутить кубик. Тогда мы нашли новый наркотик такого рода. Считайте, что завоевание уже началось. Как только я доложу о нашем успехе, тысячи кораблей привезут сюда запасы шариков, и человечество спокойно вымрет. Люди перестанут пить, есть и размножаться. Они будут с утра до вечера крутить шарики...

– Я вас убью! - сказал тогда Стропилов.

– Я защищен силовым полем, - ответил пришелец. - К тому же на мое место придут другие. Встанут новые диверсанты.

– Мы сообщим в Москву! - сказал Удалов. - Вас выгонят с Земли.

– Попробуйте, - ответил пришелец. - Я знаю ваши обычаи. Приедет комиссия ученых, которая первым делом сделает вам выговор за то, что вы стоите на пути космического братства. Я же заявлю, что прилетел по программе культурного обмена, что я намерен внедрить на Земле новый вид спорта - шарик-тумарик с целью организовать межзвездные соревнования...

– Какой же это спорт, если люди будут вымирать от него?

– Пока комиссия разберется, - цинично ответил пришелец, - она сама вся вымрет. Я ведь каждому члену комиссии в подарок дам по шарику. У меня их на корабле около тысячи. Как только я погублю город Великий Гусляр, я займусь другими населенными пунктами, а также опубликую в журналах, как сделать этот шарик самому.

– Нет, простите, дорогие земляне, но вы обречены.

Стропилов вскочил, размахнулся и совершил поступок, совершенно неприемлемый с точки зрения космической дружбы. Он ударил своим кулачищем по лицу пришельца.

Ударил так, что разбил в кровь костяшки пальцев о силовое поле, которое даже не прогнулось.

– Кулаками делу не поможешь, - печально сказал профессор Минц.

– Не поможешь, - согласился Удалов. - Надо поднимать общественность.

– Поднимайте, - ответил пришелец. - Я всей общественности дам по шарику - и нет общественности.

С этими словами пришелец поднялся, исчез в корабле, а через несколько секунд возник снова в люке и кинул на траву несколько переливающихся шариков.

– Берите, пользуйтесь! - сказал он, усмехаясь.

Удалов потянулся было к шарику - уж очень он соблазнительно переливался. Но Минц схватил его за руку, а Стропилов подошел к шарикам и методично, один за другим раздавил их тяжелым башмаком. Шарики с треском лопались, и находившаяся в них неприятно пахнущая жидкость быстро впитывалась в землю.

– Безобразие! - кричал из люка пришелец. - Где же ваше хваленое русское гостеприимство? Вы не имеете права!

Никто ему не ответил. Люди понуро и подавленно побрели к городу.

Общежитие речного техникума, обиталище пятой колонны, было заперто. Изнутри не доносилось ни звука. Еще недавно отважные и сильные колбоксисты таились по углам и, забыв о еде и отдыхе, крутили шарики-тумарики.

– Это хуже алкоголя и наркотиков, - сказал Удалов.

– А за руку его не схватишь, - вздохнул профессор Минц.

– Это же зараза!

– Докажи, что зараза. Игрушка. Понимаешь, нам подарили игрушку.

– Товарищи, мы не можем опускать руки. Гибнут спортсмены. Славные ребята! - воскликнул Стропилов.

– Не знаю, просто не представляю. Очевидно, это первый случай в моей жизни, которому я не нашел противоядия, - вздохнул Минц.

– Тогда последний, - сказал Удалов. - Боюсь, что вам, Лев Христофорович, нового не представится, потому что человеческая цивилизация погибнет.

– Но возможны компромиссы, - сказал профессор. - В определенном смысле этот пришелец - цивилизованное существо. Значит, можно договориться...

– Договориться можно и с крокодилом, - сказал Стропилов. - Но сначала он вас скушает.

На этом и расстались.

Удалов не стал рассказывать о страшных событиях своей супруге - пожалел ее. Если настанет тяжкая година, Ксюша все равно узнает. Он был грустен, погладил по голове сына Максимку, а когда тот, почувствовав в отце слабину, попросил купить двухколесный велосипед, тихо сказал: