Вероника Иванова - Отражения (Трилогия)

— И не оставляй! Хорошо, останемся в этой комнате... Времени маловато, так что буду предельно краток: как дела с расследованием?

— Никак.

— Совсем?

— Ни единого предположения, — вздохнул Борг.

— Плохо... Впрочем, можете больше не беспокоиться на сей счёт.

— Есть идеи? — рыжий оживился.

— Я знаю виновника. Осталось определить тяжесть вины и подобающее наказание.

— Кто он? — гневно раздутые ноздри.

— Потом скажу. Не к спеху... Он пока ничем не угрожает принцу. Думаю, Дэриену пора расставаться со своей «слепотой». Чтобы не потерять право на наследование.

— Разрешаешь? — лукавая ухмылка.

— Не возражаю, — отвечаю в том же духе.

— Второй вопрос. Какую информацию ты можешь сообщить мне о Шэроле Галеари?

— Его скоро казнят.

— И всё?

— Этого мало? — искреннее удивление.

— Мне — да. Что он за человек? С кем имеет отношения? Какой пользуется славой?

— Зачем спрашиваешь?

— Нужно. Мне. Личный интерес.

— Ну, если личный... — он на несколько вдохов задумался. — Тихий. Не обделён умом. Из хорошей семьи. Не воин. Потенциально способен быть преданным сюзерену. В любой ситуации. Склонен порой тщательно обдумывать свои поступки, из-за чего многие считают его тугодумом. Друзей почти нет. Увлечение: сестра придворного мага.

— А она?

— И на неё характеристику хочешь? Не пропускает ни одного мужика. Себялюбивая стерва. Пакостница и дрянь.

— Она любит Шэрола?

— Никого она не любит! — покачал головой Борг.

— Вот как? Забавно... Спасибо за информацию. Пойду, пожалуй...

— А по бокалу вина? — набычился рыжий.

— Мне сейчас нельзя... Болею. А вот когда ты станешь посвободнее... С радостью. Только свистни!

— Не забудь!

— Как можно?...

Я заснул под неясные завывания и бренчание лютни за стеной: эльф развлекал юную принцессу своими песнями. Надеюсь, оба получили удовольствие. Лично мне нужно было выспаться, чем я и занялся. Полностью отдаваясь избранному делу.

Утром, сбежав из дворца при первой же возможности, я отправил эльфа домой, а сам решил прогуляться по морозцу. Ни о чём не думая. Разглядывая дома и прохожих. В конце концов, можно мне хотя бы изредка давать отдых своему разуму? Дабы не рассыпался от перенапряжения.

На одном из перекрёстков, когда очередная волна люда, спешащего по делам, схлынула, я заметил знакомое лицо. На противоположной стороне улицы стоял Кьез, о чём-то напряжённо и недовольно беседовавший с неприметным человеком в буром плаще. Почувствовав мой взгляд, Магайон повернул голову. Увидел меня. Узнал. Я радостно помахал рукой. По лицу молодого человека пронеслась непонятная тень: он коротко распрощался со своим собеседником и двинулся в мою сторону. А незнакомец быстро слился с толпой и исчез за спинами. Что-то в его движениях показалось мне недавно виденным... Может быть, сухая эффективность? Или поспешность? Где и когда я мог наблюдать нечто похожее?...

— Как здоровье? — широко улыбнулся Кьез, добираясь, наконец, до меня.

— Твоими молитвами!

— Гуляешь?

— Да, решил подышать немного... Скоро ведь праздник? Наверное, не протолкнуться будет на улицах...

— Это точно! — подтвердил молодой человек. — Давай, отойдём в сторонку, а то нас затопчут и не заметят!

Мы облюбовали нишу в стене одного из домов, надёжно защищённую от потока людей массивными выступами каменной кладки. Кьез почему-то несколько раз оглянулся по сторонам, словно хотел убедиться, что за ним никто не подсматривает, потом вынул из-под плаща кинжал.

— Смотри, что мне привёз отец! — странно, но в его голосе мне не удалось расслышать гордости или радости. Одно только напряжение.

— Хороший клинок! — похвалил я. — Гномья работа?

— А то чья? Клеймо не узнаёшь?

Я пригляделся. Фрэлл! Точно такое же украшает лезвия моих кайр...

— Говорят, один из лучших мастеров, — продолжал Кьез.

— Могу подтвердить, — киваю.

— Надёжный... Острый... Режет всё, что пожелаешь... — я не успел охнуть, как кончик кинжала упёрся мне в живот.

— Что ты делаешь?

— Сколько тебе заплатил мой отец?

— За что?

— За услуги!

— Какие?

— Тебе виднее! — в тёмно-серых глазах сверкнуло безумие. И тут я испугался, потому что противник, потерявший способность здраво оценивать события, очень опасен. В первую очередь, тем, что не считается с риском.

— Кьез... Я не понимаю...

— Это он тебе клинки купил, да? Какому-то бездельнику — такое сокровище, а родному сыну — жалкий кинжальчик?!

— Он вовсе не покупал...

— Ну не сам же ты их приобрёл? На ТАКОЕ денег не у всякого герцога найдётся!

— Кьез... пожалуйста, успокойся... Ты что-то напутал...

— Я всё знаю! Отец послал тебя, чтобы выяснить мою причастность к нападению, да?

— Какая чушь! Меня вообще не волнует...

— Не верю ни единому слову! Сколько он тебе заплатил?

— Хочешь перекупить? — не удержавшись, вступаю в Игру.

— А ты согласишься?

— Смотря, сколько отсыплешь!

Он удовлетворённо улыбнулся:

— Вот ты себя и выдал... Нет, мне перебежчики не нужны. Сейчас сдохнешь, и ничего не успеешь рассказать своему хозяину!

— О чём?

— О том, как я желал, чтобы папуля вернулся домой! Только в виде трупа.

Ай-вэй, ну и дела... Значит, заказчиком нападения был Кьез? Как печально... Так вот, почему Ксаррон скривился, когда я назвал своего нового знакомого «симпатичным»... Знал, зараза, и ни словом не намекнул... Ничего, вот получит бездыханное тело родственника и будет знать, как опасно скрывать от меня информацию... Правда, сие знание мне уже помочь не сможет. Начинаю дрожать... Неужели, от страха? Нет, как ни странно, я не боюсь. От холода? Тоже рано... Чем же вызвана эта липкая дрожь?

Чем-чем... И я ещё спрашиваю? Где-то в глубине тела свихнувшегося от злобы вельможи прячется штучка, имеющая непосредственное отношение к волшбе. Крохотная. Почти незаметная. Неровно пульсирующая. Угрожающая? Понятия не имею. Впрочем, мне и не должно быть никакого дела до намерений клочка чар, а это значит...

Жаль, что нет времени на познавательную беседу с Мантией. Попробовать дотянуться самому? Но как? Двигаться — нежелательно, потому что кинжал, неуютно подрагивающий под рёбрами, может в любой момент проткнуть... Кинжал! Я чувствую его холод, и этого достаточно, чтобы...

Позволить Пустоте ворваться в сталь.

Проскользнуть по венам лезвия.

Сотнями голодных пастей впиться в пальцы, мёртво сжимающие рукоять.