Виталий Либер - Дневники Города Дождей

- Ты всерьез хочешь в участок? Уверен, что там станешь разговорчивей?

- Нет, Капитан! Просто деньжат нужно...

- Куда тебе деньги?

- Хочу купить билет...

- Я не думаю, что билет в метро - это проблема для тебя.

Старикашка закряхтел. Он тяжело задышал.

- Ходят нехорошие слухи. Все, кто может, покидают город. Вы, наверное, заметили это. Смотрите, корабли по полной загружены. Не все знают, но многие думают, что что-то произойдет нехорошее. Это все из-за серого тумана. Вот слухи, слухи... И коплю деньги на билет. Не хочу в пустыню. Хотя бы до зеленых долин добраться!

- Где это такие слухи ходят?

- Да среди таких же, как я... обездоленных...

- Знаю я, какие вы обездоленные. Еще есть что сказать?

- Нет! Больше нечего!

- Проваливай!

- Спасибо. Спасибо.

- А мешок оставь здесь!

- Но...

- Участок всегда открыт.

- Ладно...

Они разошлись. Капитан Райгард еще некоторое время бродил по берегу. А лица у него совсем не было видно. Дождался пока он уйдет и поехал домой. Чуть было не опоздал на последний экспресс.

Не понимаю, что тут происходит. Чувствую лишь, что это очень важно. Дорогие и невидимые, молитесь за город! Что-то да будет!

Алисия Гровс. Дневник. Запись двадцать первая.

Мне снился страшный сон. Снова этот сон. Снова я в комнате с немым манекеном. А потом я открываю дверь, делаю шаг вперед и вижу перед собой миллионы белых кружочков на красном небе. Их бесчисленное количество, а потом скрежет за спиной. Это манекен, я боюсь обернуться и просыпаюсь.

Все-таки я простудилась. Проснулась и поняла, что ужасно болит горло. Но в школу я все равно пошла. Надеялась, все будет хорошо. Но ничего, упорство мое сегодня меня подвело. Мне стало только еще хуже. Пришлось отправиться к школьному врачу, а тот велел мне идти домой. Но у меня так голова кружилась, что я еще час просидела в парадной. Сидела и смотрела на противоположную стену. И ничего не видела перед собой. Вспоминала маму.

В детстве она всегда делала мне маленькие подарочки. Я находила их под подушкой, на чердаке, в тарелке с супом, среди горшков с цветами. Они были простыми и одновременно желанными. Они как отражение моих переживаний в те годы, когда я еще была малышкой. Это мог быть красивый цветок, изумительная брошка из ткани или маленькое чудо. Я любила эти маленькие чудеса больше всего на свете. Однажды, я поранила руку о нож. Пыталась нарезать хлеб тонкими ломтиками и порезала ладонь. Ох и сколько крови-то вытекло! Мама поднесла свою ладонь к моей, закрыла мои глазки рукой и я ощутила приятное тепло, покалывание. А в следующий миг рана исчезла! Только испачканный стол напоминал о моей невнимательности.

Папа, ты всегда говорил, что мама необычная у нас. Ты и мне это говорил. И если бы не эти чудеса, я бы так ведь и не поверила. К сожалению, мамочка не научила меня ничему, что умела сама. А она умела удивлять! Вот если бы сейчас она была рядом, я бы спросила у нее, как же она это делает?!

Закашлялась... наверное, придется завтра просидеть весь день дома...

Генри увидел меня в парадной и встревожился. Казалось, чего ему переживать, ведь с ним все в порядке. Я теперь даже не злюсь на него, когда он делает что-нибудь выходящее за рамки дозволенного. Он, видимо, услышал мой кашель и сразу все понял. Взял мою сумку и предложил пойти домой. Я ничего не сказала, встала и пошла следом за ним. Мы расправили зонты и дошли до самого дома. Молча. Я не знаю, чего он молчал всю дорогу. Иной бы задал вопрос, а тут у него был такой серьезный вид, что даже несмотря на мое состояние, мне стало интересно.

- Генри, что с тобой?

- Ничего.

Как я его не упрашивала, он не отвечал. Сам не свой. Проводил меня до дома и попрощался. Потом еще звонил вечером, спрашивал, как я себя чувствую. А я сказала, что чувствую хорошо. Все равно он знает правду.

У меня сейчас голова очень болит и кашель. Где я так простыла... плохо болеть. Даже не вырваться никуда. Болезнь - это худший враг. Тут атака в лоб не пройдет. А жаль.

Отец, доброго тебе плавания. Пусть облака всегда расступаются перед тобой. Попытаюсь уснуть, может, поправлюсь к утру. Если нет, то останусь дома.

Дневник Генри Коуэлла. Запись двадцать вторая.

Раньше в городе дождей никогда не было серого тумана. Никогда! Я с детства живу здесь и ни разу его не видел. Был обычный белый плотный туман. И о нем сразу же предупреждали метеорологи, которые брали все свои прогнозы на башне ветров. А эта самая башня была древней, древней. Разобраться в устройстве всех ее механизмов так и не смогли, зато приспособили для прогнозов. Изучить же остальное оборудование хотели потом. Думали, наступит стабильность, тогда и начнем. Насколько мне помнится из истории, башня ветров всегда была местом таинственным и загадочным. Эта реликвия единственная, которая сохранила свою полную работоспособность. Единственное что, так это - в ней никто не мог разобраться. Я уже говорил, что город был основан повторно сравнительно недавно. До этого времени он был заброшен. Вот почему сохранилось так много памятников старой эпохи.

Я же о тумане. Туман он привычный гость у нас. И все к нему привыкли. Привыкли запирать все окна и двери на замок и на улицу не высовываться. Все в порядке вещей. Откуда же взялся серый туман и почему во время его появления обязательно что-нибудь происходит? Не понимаю.

Утром, как проснулся, сразу об этом задумался. Я уже видел гигантских животных. Взять хотя бы гусеницу, что была в подземке. Она же просто огромной была! Но она не в состоянии уничтожить целый дом. Это какой же ей размер нужно придать, чтобы она могла заглотить целый корабль? И возможно ли такое вообще. Дорогие мои и невидимые, может, вы знаете? Может и знаете, но свои проблемы то решать мне самому нужно.

Алисия заболела. Я заметил ее в школе, у выхода. Она сидела, вид у нее был не лучший. А у меня в голове все эта гусеница вертится. Я пытался представить, какой же она должна быть. А еще туман и огромный силуэт. И так жутко стало. Бррр... А тут Алисия сидит с нездоровым видом. Я машинально отвел ее домой, словно сестру. Хотя, это же не так. Отвел и пошел домой. А сам всю дорогу думал об этой гусенице и о тумане. Представлял, кто это, если не гигантская гусеница. Уже видел, как она дом сносит. И может ли она плавать? Да много вопросов возникло.

Вечером Алисии позвонил, спросил как там она. Конечно, я не ожидал услышать правдивого ответа. Наверное, она догадывается, что я догадываюсь. И это хорошо. Она сказала, что ей уже лучше. Хотя, голос говорил об обратном.

Теперь мне захотелось в подземку, чтобы найти ответы. Где нужно искать гусеницу? Если она существует... А Алисия простудилась. Да не на шутку.