Александра Смирнова - Вместо рая

— Нет, я не сожалею. Он поступил правильно, на что не хватит духу ни у одного из вас, будь вы на его месте. Ты страдаешь, кричишь на меня, злишься на него. И ты думаешь о себе. А я в него верю, я делаю то, что ты дать ему не можешь. Я верю в него.

Она в него верила.

Но лучше бы он не очнулся. Для него же лучше.

После того случая я стал замечать, что магия огня, исконная для всех демонов, дается ему все лучше и лучше, а магия воздуха, исконная для небожителей — он почти ею не пользуется. И доказательством его перерождения является его внешность — его крылья, его глаза, как будто переливающиеся огнем. И теперь сам огонь на его коже.

Та частичка в нем, та пламенная кровь побеждает. Если это случиться, он утратит связь с источником, с магией Гелеля. Он потеряет свою магию. Он не сможет вернуться на Летающий Город.

Заза не растерялся, как я, наверное, когда мне будет столько же лет, я так же хладнокровно буду мыслить в любой ситуации. Демон схватил ангела за руку, левую, которая была ближе всего, и повалил на пол. Он сел на спину Эла, обеими руками, совместив ладони вместе и перекрестив указательные и средние пальцы, впечатал небожителю между лопаток.

Огонь словно подавился чем-то, почти бездымно загнулся, оставив после себя пропаленную одежду. Энергия бежала по вздувшимся венам на руках Зазы; он подождал еще несколько секунд и с криком правой рукой указал в потолок. Переизбыток огня ушел вверх, перенаправленный через тело демона, пробив дыру в диаметре два метра насквозь верхних этажей.

— Оз, придурок! Не стой столбом!

Наверное, его гневное, такое привычное и повелительное приказание подействовало лучше, чем само осознание ситуации. Я опустился на колени перед ангелом, одну ладонь положил ему под лоб, другой рукой надавил на затылок. Эл протестующе застонал, пару раз дрыгнул ногами и схватил меня за запястье. Огонь опять стал выбраться наружу, и Заза повторил свой подвиг. Я не знаю, как долго нервная система демона сможет выдерживать такое перенапряжение, поэтому я старался изо всех сил.

Нервное потрясение. И гораздо более сильное, чем даже сумасшествие Эла до этого. Тогда да, загорались предметы, но огонь вспыхивал и гас, а здесь он идет из самого сердца ангела. Неуправляемая стихийная буря. И её мне предстояло погасить!

Найти то, что его так напугало… О ё! Неудивительно, что ему так хреново! У меня голова закружилось, едва я смог влезть к нему в голову, его мысли бегали, как траванувшиеся тараканы, беспорядочно и в панике. Только одно единственное было точно — то, что он нарисовал на стене. Кто бы видел, что я сделал! Ах, как это было круто! Да, сознание Эла было слабым и измученным постоянными нервными срывами, переживаниями и стрессами, а теперь еще и такое испытание на прочность в виде путешествия в будущее. Оно ему совсем не понравилось, как я посмотрю…

Я ворвался в этот ураган, как великий волшебник, широким жестом и твердой рукой усмиряя его. Как в фильме прямо, даже гордость берет. Ангел вырубился в тот же миг, как я освободил его от этого, на время отрезав от его чувств. Отрезвевший и замерзший рассудок, но донельзя уставший, тут же "завалился" спать.

Заза, все еще сидя на спине у ангела, с опаской щупая его между лопаток, громко и облегченно выдохнул.

— Это не клиника, это настоящий дурдом! Что ни клиент, то буйно помешанный! Все, как на подбор! — демон сердито сплюнул. — Тащите его отсюда, и по самые уши накачайте, чтобы даже глазами шевелить не мог! Легор, опечатай к чертовой матери эту комнату, хорошо бы еще и спалить здесь все для верности… в который раз тут лежит, все с ума сходит. Ну что встали?! Я кому сказал, делом заняться! А ты, Эдита, почему встала? Повторный спазм сосудов захотела заработать?! Иди уже с глаз моих долой, иначе к кровати привяжу! Сил смотреть на твою бледную рожу нету, тошно сразу…

Как то сразу все оказались заняты…

Комнату и правда опечатали, полностью, герметично закупорили заклинаниями, дабы потом исследовать тот шедевр, увековеченный в штукатурке. Пифия, его увидев, была, мягко говоря, близка к инфаркту. Уж не знаю, что с ней сделал Заза, но она стала еще бледнее, я-то думал, такое не возможно. Пифия скромненько сидела у него в кабинете и ни с кем не разговаривала.

Я лично проконтролировал лекарей, чтобы не дай бог не сделали что-то не то с ангелом. Сам проверил показания приборов, сам отмерил нужную дозу анабиотиков. Ангел очнется еще не скоро, если придет в себя вообще. Кто знает, насколько он тронулся на этот раз. Вообще, вся эта революционная деятельность до добра не доводит.

Я вернулся в лабораторию, так в спешке нами покинутую… все трое помощников как ни в чем не бывало работали, что и должны делать, в общем-то. Вид пробирок вогнал меня в тоску… Почему-то я совсем отчаялся найти решение… я не Эл, ко мне озарения приходят редко. А уж решить проблему тысяч лет мне точно не под силу. Я переговорил с одним из помощников, махнул рукой на его спутанные разъяснения, мол, делайте, что хотите, а я пошел отдыхать.

Выйдя в коридор, был пойман Легором. Он утащил меня в свой кабинет и принялся с пристрастием допрашивать:

— Что с ним?! Ну говори уже!

— Ничего необратимого. Надеюсь. Вот он придет в себя и будем думать. Пока, все что можно, мы уже сделали.

Легор вскочил с места, сматерился на каком-то языке, я не прислушивался, схватился что-то со стола и кинул в стену.

— Ты… чем думал, когда позволил ему это сделать? — выговорить это, не срываясь на крик, что далось ему с трудом. Легор пытался сдержаться, иначе Заза точно накормит его чем-то, чтобы уложить спать и успокоить, избавить нас от истерик начальника хоть на какое-то время.

— Я не думал. Он меня заставил.

— Да неужели? — съехидничал ангел.

— Я серьезно. А разве на тебя он не пробовал воздействовать?

Легор осекся, пожевал губу.

— Сумасшедший… я не понимаю, что с ним происходит… дуратские идеи, теперь это… Почему он это сделал? Почему он ни о ком не думает?

— А может наоборот? Как раз он-то и думает о нас всех. В конце концов он все же жив. Вернуть ему разум в крайнем случае возможно, хотя придется повозиться.

— Оз… а ты видел, что у него в мыслях было? — немного помолчав, осторожно спросил Легор.

— Видел, — вспомнив, я вздрогнул. — То же самое, что и на стене. Только более реалистичное. Не хочу вспоминать.

— Ему это приснилось?

— Все, что ему могло присниться, приснилось всем прорицателям, — пожимаю плечами. Как я не старался, ладони все равно вспотели, мысли нет-нет, да возвращались к кратким секундам, пока я это видел не нарисованное, а нормальное… мельком, почти мгновенно мелькнуло и исчезло, но все же… такого даже в кошмарах сложно увидеть.