Дженни Вурц - Проклятие Деш-Тира

— Ситэр бы побрал эту вторую ветвь!

Девушка беспокойно мяла в руках незаконченный оберег, который предназначался для пастухов и помогал спасать новорожденных ягнят.

— Я совсем не это имела в виду, — добавила Элайра. Она могла не объяснять, что спешное путешествие Асандира и Дакара на запад свидетельствовало об исполнении великого Пророчества о Западных Вратах. Если над Этерой вновь засияет солнце, часть оберегов станет не нужна, ибо многие болезни исчезнут вместе с породившим их туманом. Однако среди кориатанских колдуний пророчиц не было; свои предположения и догадки они строили на основе видений.

Беспечная в своем бунтарстве, Элайра решилась высказать Первой колдунье совсем уж непростительный упрек:

— Почему бы нам не попросить Сетвира найти утерянный Путеводный Камень? Если этот удивительный кристалл вновь оказался бы у нас, Главная колдунья сразу бы узнавала обо всем, что затевается. Тогда бы нам больше не пришлось добывать сведения по крупицам.

Лиренда не удержалась от сдавленного восклицания, и ее гладкое, без единой морщинки лицо побелело. Элайра подавила в себе желание засмеяться. Хотя растерянное и подавленное состояние ее наставницы доставило девушке редкостное удовольствие, она сознавала, что серьезно нарушила незыблемые нормы этикета. Элайра упомянула о двух вещах, о которых даже в ближнем окружении Главной колдуньи старались никогда не говорить.

Магический кристалл круглой формы, называемый Путеводным Камнем, был потерян в хаосе, возникшем при вторжении Деш-Тира. Путеводный Камень был способен собирать воедино магические силы ста восьмидесяти кориатанок. Возможно, Сетвир знал о нынешнем местонахождении Камня, но Кориатанский орден традиционно относился к Содружеству Семи с глубоким презрением. Элайре была ненавистна глупая гордость ее наставниц, не позволяющая им обратиться к магам за помощью. Однако до сих пор она не отваживалась заявить об этом вслух. Теперь, наблюдая, как Первая колдунья приходит в себя, Элайра не раз пожалела о своей выходке.

— Мы научим тебя благоразумному и учтивому поведению, — нарушила звенящую тишину Лиренда, наклонив голову с грациозностью кошки, выслеживающей добычу. — Раз ты позволяешь себе вместо приготовления оберегов глазеть в окно и насмехаешься над принятыми в нашем ордене способами получения сведений, я приказываю тебе немедленно отправляться наблюдать за второй ветвью. Твой дозор будет продолжаться восемнадцать часов подряд. Если твоя непосредственная начальница хоть единым словом пожалуется на тебя, я доложу о твоем поведении Главной колдунье.

Лиренда порывисто вышла из работной комнаты. Шелест ее шелковых юбок на несколько мгновений заглушил стук дождя по оконным переплетам. Оставшись одна в пыльной и душной комнате, Элайра от отчаяния выругалась. Восемнадцать часов! «А если начнется ураган?» — с ужасом подумала она. Жаль, что ее способности не распространялись на все четыре природные стихии или хотя бы на огонь. Тогда бы она выполняла свои задания, сидя в тепле, а не страдая от тьмы и сырости. Увы, ее дарование, причем достаточно скромное, относилось к воде. Рассердившись, Элайра даже не подумала задуть свечу и убрать со стола банки. Бросив все как было, девушка сдернула с крючка свой плащ, распахнула ногой заднюю дверь и по выщербленным ступенькам сбежала в промозглость туманного и дождливого дня.

Здание, которое занимал Кориатанский орден, в давние времена принадлежало какому-то графу, и его привыкли называть домом старого графа. Мощеный внутренний двор блестел от дождя. В расщелинах между плитами зеленел мох. Низкие изгороди, некогда разграничивающие цветники, теперь скрывались в зарослях лопуха и буйстве колючих кустарников, побуревших от ранних заморозков. Из-за постоянного тумана ни плоды, ни злаки не созревали по-настоящему. Набрякшие стебли грозили ветру кулаками сгнивших, черных ягод. У кромки пруда сидела ворона, раскинув такие же черные крылья. Завидев Элайру, она нехотя поднялась в воздух. Смирившись со своей участью, юная колдунья уставила взгляд в воду, на мутной поверхности которой плавали сморщенные листья.

Затем с привычной решимостью Элайра поставила у себя в мозгу заслон, чтобы не обращать внимания на превратности погоды и собственное раздражение. Внешний мир постепенно растворился, уступив место тишине и покою, сопровождавшим ее полное внутреннее равновесие. И сразу же в ее голове возник слабый вибрирующий звук. Элайра узнала мелодичное пение второй ветви. Ветвями называли двенадцать каналов, по которым текли магнитные силы, питающие и поддерживающие Этеру. Элайра настроилась в лад со второй ветвью, затем слилась с нею, поворачиваясь то на север, то на юг, но постоянно оставаясь в пределах узконаправленного силового пучка.

Капли дождя стекали по ее волосам прямо за воротник, холодные, как льдинки. Элайра дрожала на ветру, но уже не замечала этого. С совершенством, достигнутым годами обучения, она соединила незримое биение второй ветви со своим разумом и водой пруда, образовав подобие сети. На испещренной дождем поверхности пруда появилась тень. Ее очертания сделались более резкими, вытянулись, и вот уже сформировалось видение... Седовласый маг и грузный пророк стояли перед заросшей лишайниками аркой Западных Врат, держа под уздцы взмыленных лошадей. Элайра запечатлела в памяти все подробности увиденного и продолжила наблюдение.

Остатки крепостных стен Мерта, словно почерневшие кривые зубы, торчали среди ржаво-красных песков. В свете заходящего солнца от них тянулись длинные тени. «Кем же были эти люди, решившие построить город посреди безжизненной пустыни?» — думал Лизаэр.

Аритон шел молча. За все время пути от колодца к развалинам Мерта он сказал лишь, что раскаленное солнце куда менее опасно, чем погруженные во тьму руины этого города.

— Лизаэр, что ты знаешь о своем даре? — вдруг нарушил молчание Аритон.

Заподозрив новую издевку, наследный принц обернулся к брату. Однако Повелитель Теней и не думал насмехаться. Он внимательно разглядывал проем в полуразрушенной каменной кладке; когда-то там находились боковые ворота.

— Ты умеешь собирать свет в пучок? Я спрашиваю, поскольку нам может понадобиться оружие.

Лизаэр предпочел бы не отвечать, однако ловушки, которые таил Мерт, заставили его сказать со всей прямотой:

— Меня никто не учил магии, как тебя. После бегства нашей матери король запретил всякую магию, оставив лишь искусство врачевания. Я упражнялся самостоятельно. Постепенно я научился сотворять что-то вроде молнии. Эта сила наверняка способна убивать.