Дэйв Дункан - Утраченный идеал

– Ловушка! Западня! Когда в темном углу появляется бесплатный сыр…

– Вы сомневаетесь в благородстве почтеннейших и влиятельнейших семей Исилонда? Ваанены восходят к Варину Смелому, а предки де Роже…

Стул Аркелла грохнулся на пол. Он вскочил с побелевшим лицом и горящими глазами.

– Они будут сопровождать нас?

– Конечно.

– Предатель!

Бомон притворно удивленно вскинул брови.

– Это всего лишь особая верность, брат.

– Ты оскорбляешь меня! – воскликнула Изабель. – Я тебя ненавижу!

Она сидела на склоне Монмулина, глядя на вечерний, окутанный сумерками Лавилль – город, раскинувшийся у излучины реки. Был вечер в конце месяца Пятой луны, один Из тех прекрасных вечеров, когда воздух напоен запахом полевых цветов, когда над головой порхают бабочки, а в небе стоит одинокая звезда. Тишину нарушали лишь коровы, требовательное мычание которых доносилось откуда-то издалека, да расположившиеся где-то поблизости парочки.

Бо обхватил колени руками и, повернувшись, внимательно посмотрел на нее.

– Оскорбляю тебя, любимая? Нет-нет. Как я могу? В его глазах запрыгали веселые огоньки.

– Вот уже две недели ты говоришь, что любишь меня, что хочешь на мне жениться, а еще ни разу меня не поцеловал. Даже до руки не дотронулся!

Прийти сюда было его идеей. Должен же он знать, зачем парочки уединяются на склоне горы. А если не знал раньше, то мог бы догадаться сейчас – достаточно посмотреть на качающуюся траву и прислушаться. Она еще не совсем определилась, что будет делать, если он попытается, но он не пытался. А ей скоро на работу.

– Я пообещал, что не прикоснусь к тебе, пока ты сама не попросишь.

– Просить должна не я! Это дело мужчины.

– Дело мужчины держать слово. Скажи, что выйдешь за меня замуж.

– Нет! Ложью меня не возьмешь. Знаю, ты меня обманешь и сбежишь искать свою скиррианскую принцессу, сестру царя.

– Кто так говорит?

– Это все знают!

Он вздохнул и поднял голову, разглядывая город. Какой изумительный тонкий профиль! И вообще он весь такой подтянутый, аккуратный, собранный… невысокий, чуть выше нее. Черты лица вроде бы мелкие для мужчины, но и совсем не женственные. Даже уши маленькие, прижатые к черепу. И эти золотистые завитки!

– У царя нет никакой сестры. Есть двоюродная. Говорят, очень красивая. Может быть, мне лучше жениться на ней? Таша – приятное имя.

Изабель хотелось вырвать его глаза, хотя, конечно, он был куда быстрее и опередил бы ее. Если наброситься на него, что он сделает? Повалит на траву и поцелует?

Нет, первой она просить не станет! Упрямства ей не занимать.

– Приехал новый посол.

– Да, Хэджбери. Отличный парень! Рыцарь моего Ордена. Самый заслуженный из всех Клинков.

– Ты скоро уедешь.

– Возможно. – Он снова посмотрел на нее. – Думаешь, мне не больно, Бель? В первый раз, когда я увидел тебя, я сошел с ума и поклялся, что ты будешь моей женой. У меня на первом месте подопечный, но, обещаю, ты всегда будешь на втором. Лорд уже стар и долго не проживет. Скажи «да», и мы поженимся сегодня же в присутствии любых свидетелей, достойных людей Исилонда и Шивиаля. Вассайл не позволит, чтобы я нарушил слово. Он воплощение чести. Из-за этого его все ненавидят. Когда мы уедем, ты останешься в доме посла как моя жена, а не кухарка. На обратном пути мы заедем в Лавилль, я уверен. А потом… лорд Вассайл уже никогда не покинет свой дом – он сам в этом поклялся. У него отличный замок. Мы будем там жить, и я куплю тебе красивые платья и, может быть, немного драгоценностей.

Изабель молчала, боясь, что скажет что-то не то. Бо не хвастал, к нему приходили самые благородные господа, все искали с ним встречи. Ее мать о таком не мечтала.

Он вздохнул.

– Чего я по-настоящему хочу, так это есть не на кухне. О! Чудовище! И так всегда! Сначала оплетал ее паутиной обещаний, а потом…

Она дрожала. Тело горело. Так легко прошептать «да». Даже суровая госпожа Гонтье отвела недавно Изабель в сторонку и спросила, отчего она такая раздражительная. А потом – вот чудо! – улыбнулась и сказала: «Не проси – поцелуй его сама! Поцелуй так, чтоб у него пар из ушей повалил. Если он мужчина, то остальное сделает сам».

Она выбросила ее совет из головы.

– Ты даже не знаешь, девушка ли я! Как было легче, если бы…

– Не важно. Я не девственник. Бель хихикнула и покраснела.

– Мужчины не могут быть девственниками.

– Могут. Только от них это мало зависит.

– Тебя долго не будет?

– Несколько месяцев.

– Ха! Предпочитаю вспоминать бывшего любовника, чем беспокоиться о пропавшем муже. А если не вернешься? Если лорд Вассайл умрет?

Его глаза похолодели.

– Не умрет! Мы доставим его в Шивиаль, и король наградит нас.

Она поднялась.

– Ты снова оскорбляешь меня! Отправляйся к своей королеве, глупец. А если после того как найдешь ее, вспомнишь обо мне, то тогда и приходи.

Бель рванулась прочь.

Он легко догнал ее и побежал рядом.

– И это все? Никаких обещаний?

– Никаких! Спросишь, когда вернешься. Если вернешься.

Она закрыла уши руками и устремилась вниз по склону.

Спорт царей

1

Дон-н-н! Звонил огромный колокол, самый звучный из колоколов Верхнего города, тот, который носил имя «Мать Тарик». Его гул потрясал древнюю каменную кладку и отдавался дрожью в костях горожан. Не успевали объятые паникой голуби рассесться на крышах и зубцах крепостных стен, как очередной удар подбрасывал их высоко в небо. Над Базарной площадью поднялись голоса поющих. Царь вернулся!

Батюшка вернулся! Дон-н-н! Кинск ликовал.

Не радовалась лишь, вероятно, царица Софья. Ее одолевали сомнения. Прошлым вечером появившийся на закате острый как бритва полумесяц возвестил приход Шестой луны. Это означало, что ее муж был в отъезде уже девять недель, и все эти недели она томилась в Верхнем городе, обреченная на безжалостно-скучное, беспросветное существование. Когда же он находился здесь, она становилась царицей, его супругой, хозяйкой дворца. Но страх все равно не проходил. Отсюда и сомнения.

Игорь возвратился этой ночью, но не зашел к ней, ничего ей не передал, не позвал. Предупрежденная служанкой, Софья пролежала несколько часов не смыкая глаз, ожидая, когда откроется дверь. Дверь не шелохнулась.

Даже сейчас, стоя у окна, выходящего на Базарную площадь, она нет-нет да и поглядывала на угловую дверь. Дон-н-н! Колокольный звон означал, что царь собирает двор. Наверное, в эту самую минуту его наряжали в торжественные одежды за той массивной, непроницаемой дверью. Сама Софья же оделась и была готова к выходу. Служанок она отослала, дабы они не стали свидетелями воссоединения царственной четы.