Елена Грушковская - Великий магистр

— Ну что, будем пить? — со смехом спросил Фердинанд. — Не задумали же они нас отравить на глазах у всех, в самом деле!

Парни подняли бокалы, и авроровцы сделали то же самое за своим столиком. Мне что-то уже не хотелось никаких дурманящих коктейлей, поэтому я просто отпила глоток и поставила бокал, а парни осушили свои до дна. Ничего с ними не случилось, и через минуту все смеялись над предположением, что нас задумали отравить.

— Вы не мушкетёры, а они — не гвардейцы кардинала, — сострила я.

Ребята развеселились — шутили, хохотали, говорили мне изысканные комплименты. И не стали возражать, когда те, кто угостил нас, выразили желание к нам присоединиться. Пришлось потесниться на диване, но поместились все.

— Вообще-то, изначально мы хотели угостить вашу даму, — сказал тип в кожаном пиджаке, представившийся Лаэртом. — Но потом подумали, что если угощать, так всех!

— Очень любезно с вашей стороны, — сказал Фердинанд.

Сначала разговор был вполне приличным, дружеским и безобидным, было выпито ещё по коктейлю. Решив, что мне уже хватит, я пить не стала. Потом Лаэрт начал отпускать шуточки — я бы сказала, на грани фола, причём присутствие дамы (то бишь, меня) его не смущало. Авроровцы смеялись и подхватили «эстафету», и вскоре мне стало неловко сидеть в этой компании. Один из них, то ли перебрав коктейлей, то ли просто оттого что был по жизни моральный урод, обратился ко мне:

— Крошка, сколько стоит ночь с тобой? Я заплачу сколько скажешь!..

— А не пошёл бы ты? — рыкнула я.

— В чём дело? — сказал он как будто с удивлением. — Разве ты не на работе здесь?

— По-твоему, я похожа на шлюху? — Ещё одно его слово, и я вцеплюсь в его наглую рожу.

— Не похожа, — заржал он. — Ты и есть шлюха!

Это были последние слова в его жизни. Засвистело железо, и его голова слетела с плеч, а тело повалилось вперёд, заливая столик кровью.

Фердинанд стоял с обнажённым мечом и затуманенным яростью взглядом, скаля белоснежные клыки.

— Ни один мерзавец, оскорбивший при мне женщину, долго не проживёт, — глухо прорычал он.

Авроровцы повскакивали и схватились за оружие, мои парни тоже словно с цепи сорвались.

— Орденские собаки!

— Авроровские свиньи!

Если честно, то вместо «собак» и «свиней» прозвучали слова покрепче, а уже в следующую секунду оружие было пущено в ход. Ещё двое авроровцев лишились голов, третий полетел на пол с развороченной выстрелом грудью, Лео был ранен в плечо, Макс — в живот. Фердинанд яростно рубился с одним из уцелевших авроровцев, а Лаэрт куда-то исчез.

Испуганный клубный народ с криками шарахнулся в стороны. Меня оттёрли назад, и я почти не видела, что происходит, пока в клуб не ворвались новые бойцы «Авроры». Они разделились: одни из них сразу шуганули в стороны толпу, а другие окружили Фердинанда, Макса, Лео, Эрика и Теодора.

Пять выстрелов — вопли в толпе — и на полу лежали пять тел со снесёнными напрочь головами.

— Всем сохранять спокойствие! Оставаться на местах!

Чья-то ладонь зажала мой орущий в истерике рот, и меня оттащили вглубь зала.

— Тихо, девочка, — сказал на ухо мужской голос.

4.13. Сквозь землю

— «Красная дымка»? Там же Вика!

О случившемся в клубе я узнала только утром. Бойцы Ордена убили нескольких авроровцев, а прибывшие на место люди Каспара без суда и следствия снесли им головы. Как это могло произойти? Кто кого спровоцировал? И что с Викой?

Когда я вместе с группой Алекса прибыла в клуб, там было уже всё зачищено, как будто ничего и не произошло. Мы опросили свидетелей, и все в один голос сообщали, что первыми ни с того ни с сего напали бойцы Ордена, как будто охваченные каким-то безумием. Тел, естественно, уже не было. Не было и Вики: она как сквозь землю провалилась. Сердце сжалось: неужели и её — тоже?..

Что-то здесь было не так, определённо.

— Аврора, мы нашли это.

Один из «волков» протянул мне серёжку.

Она принадлежала Вике.

Глава 5. Первые удары

5.1. Наша служба и опасна, и трудна

Я пыталась брыкаться и кусаться, но мужской голос сказал:

— Тихо ты, дурочка, я же тебя из-под удара убрал. Быстро сматываемся отсюда.

Что-то в этом голосе было, отчего хотелось поверить его обладателю. Меня вдруг обожгло осознание: а ведь и правда. Я могла попасть под замес…

Мы выбрались из клуба через чёрный ход. Я повиновалась сильным рукам незнакомца, которые вывели меня под ночной дождь на пустынную улицу.

— Стоять! — От этого крика моя кровь заледенела в жилах…

Один из бойцов «Авроры» с оружием наперевес приближался к нам. Капельки дождя поблёскивали на стволе его автомата.

— Никому не выходить из клуба! Назад!

Ответ незнакомца был коротким:

— Да пошёл ты.

Взвились в прыжке полы чёрного кожаного плаща, и остановивший нас боец «Авроры» отлетел метров на десять от мощного удара ногами в грудь и голову. Незнакомец красиво приземлился на мокрый асфальт и, не дав мне времени восхититься его ловкостью и силой, снова схватил меня за руку.

— Уходим!

Дождь уже разошёлся, и мы порядком промокли, когда добежали до машины, припаркованной через два дома от клуба. Мы вскочили в неё, взревел мотор и — прощай, «Красная дымка»!

В машине я рассмотрела незнакомца. Кроме чёрного кожаного плаща на нём были чёрные джинсы и футболка, а также тёмные очки; волосы — короткие, средне-русые, слегка взлохмаченные.

— Вы… кто? — только и смогла я спросить.

— Конрад, — ответил он кратко.

— Очень приятно, Виктория, — сказала я.

Он не ответил, только усмехнулся углом рта. Ехали мы быстро, я даже не успела сориентироваться, в какую сторону от клуба. Только сейчас меня накрыла реакция на случившееся: перед глазами стояла картина лежащих на полу тел с отстреленными головами… Ещё час назад они были живыми, смеялись и разговаривали. Их звали Фердинанд, Макс, Лео, Теодор и Эрик.

Буря вырвалась из груди. Конрад молча вёл машину и не мешал мне рыдать. Однако, какой бесчувственный! Я убиваюсь, а он не соизволит сказать ничего — ни слова… Конечно, слова тут вряд ли помогут, но он обязан… хотя бы из вежливости, как воспитанный мужчина! Нет… Молчок.

Машина остановилась в каком-то захудалом, полутрущобном районе. Грязь, серые дома, горы не вывезенного мусора в баках, давно нуждающийся в ремонте асфальт и облезлые деревья. Дождливая ночь усугубляла мрачное впечатление. Конрад остановил машину во дворе какого-то неопрятного на вид дома и вышел, открыл дверцу с моей стороны и ждал, когда я выйду.