Норман Сеймон - Принцесса

Он быстро разделал тушку, нарезал голубоватое, пористое мясо тонкими ломтиками. Разводить огонь было не из чего, да и опасно. Да, на охоте войне не научишься… Люсьен присел на склон и стал медленно жевать, поглядывая вокруг. Похоже, что в этих местах не водились скорпионы - слишком открыто, негде спрятаться, а кролика можно поймать только из засады.

- Олаф! - негромко окликнул он.

Чивиец ничего не ответил, не пошевелился. Но Люсьен был уверен, что спутник не спит, не может спать.

- Скажи, Олаф, а почему тебя попросили стать слугой Арнольда? Такой уважаемый человек, облавами руководил… И как же ты согласился?

- Действительно… - сонно пробормотал чивиец, по прежнему не шевелясь. - И как я совершил такую глупость?

- Я не спросил «Как?», я спросил «Зачем?».

- Зачем?.. - чивиец стащил с лица куртку и с улыбкой посмотрел на стражника. - Наверное, хотел выслужиться перед Повелителем еще сильнее, стать заметнее, богаче…

- И для этого надо служить Арнольду? Может быть, Агни тоже хотел через такую службу стать высоким господином?

- Высокие господа - это высокородные господа, - поучительно заметил Олаф и лег на бок, чтобы было удобнее разговаривать. - Таким не станешь, такими рождаются. Вот как Тулпан… Что это ты жуешь?

- Муху.

- Мы дураки, не взяли с собой еды, а надо было откопать какой-нибудь мешок. Дай мне тоже.

- Подойди и возьми, - Люсьен почувствовал, что опять теряет хладнокровие. - Но ты не договорил. Расскажи о себе, кто ты такой?

- Наконец-то, - Олаф подобрался к Люсьену и забросил в рот ломтик мяса. - А я думал, ты не спросишь… Уж и так и эдак заинтересовывал: я, мол, облавами командовал, воевал… Кстати, я и со смертоносцами воевал. Мы ходили походом на Трофис, и группа людей едва не смогла проскочить по крышам и открыть ворота. Тогда город был бы наш, у них половина войска отправилась далеко в степь… Но не вышло, мало кто ушел. А я вырвался, чудом между ногами у пауков прокатился и спрыгнул со стены. Тогда меня и приметил Малый Повелитель, а до этого я был просто рядовым воином. Стал посылать в облавы… Я и там оказался лучшим, головы не терял, стрел зря не тратил. Вот так. Я не раз говорил с нашим Смертоносцем Повелителем.

- Как же это так? - Люсьену было немного смешно от такого откровенного хвастовства.

- Он звал, я и приходил, - простодушно признался Олаф и взял еще мяса. - Разговаривали о всяком. Он, наш старик, многое может рассказать, если захочет.

- Ваш старик?.. - стражник поборол гордость, проглотил мясо и сел поудобнее. - Не пойму я вас, чивийцев. Ты несколько раз назвал восьмилапых раскоряками. Может быть, я чего-то не понимаю, но в Хаже это неприличное слово. Теперь ты назвал Смертоносца Повелителя «наш старик». Как вы живете в городе?

- Все дело в том, что ты не умеешь скрывать от пауков свои мысли, ведь так? - Олаф ел с аппетитом, горка ломтиков мяса, выложенная на траве, быстро таяла. - Странный вкус у этой мухи, чуть солоноватый. Вы привыкли, что смертоносцы всегда знают, о чем вы думаете, вот и не представляете, как можно назвать их «раскоряками». Не сомневайся, я уважаю их не меньше твоего, а может и больше, просто не боюсь. Повелитель… А кто он такой? Самый старый, самый мудрый, самый сильный самец, наш старик.

- И он знает, что вы умеете скрывать мысли?.. - поразился стражник. - А как вы это делаете?

- Объяснить невозможно, я однажды пробовал… С этим надо родиться и вырасти. Просто если я не захочу, ни один паук не сможет забраться мне в голову, вот и все. И когда они бьют своим гневом, я чувствую это гораздо меньше, чем ты. Тоже самое и дикари… Ведь они тоже горожане, Гволло был раньше большим, красивым. Человеческие кварталы почти не затягивали паутиной, только некоторые улицы. Вот так мы и живем, люди и смертоносцы. Конечно, Повелитель выше всех, но и нас без вины не наказывают. Всем хорошо.

- Почему же тогда повстанцы убивают смертоносцев?

Олаф доел последний кусок, не предложив его приятелю, и откинулся на спину, сыто улыбнувшись.

- Сам не понимаю… Выдумали себе какого-то Фольша, слушают колдунов, творят безобразия. В некоторых городах восстания не удавались, и тогда там не оставалось людей. И что же? Они пали. Смертоносец сильнее любого человека, но смертоносец с сидящим на нем лучником еще сильнее.

- Кто такие колдуны?

- Люди с даром. Это особый дар, они видят, чувствуют на расстоянии, почти как пауки.

- И могут читать мысли? - напрягся Люсьен.

- Нет, о таком не слышал. Вот Настас, мне иногда кажется… Впрочем, кто ее поймет? Колдуны призывают начать священную войну, и каждый, кто в ней гибнет, отправляется прямиком на звезды, где Фольш дает им новое тело и зачисляет в свою армию. Однажды он наберется сил от жертвоприношений и спустится сюда, чтобы истребить всех насекомых.

- Разве кто-нибудь видел этого Фольша? - стражник подозрительно посмотрел наверх, в темнеющее небо.

- Говорят, видели… Травку специальную едят или курят, а потом видят.

- Какую травку? - Люсьен схватился за голову. - Или ты мне врешь, или я совсем ничего не знал.

- Я не вру, я вообще очень честный малый, - Олаф потянулся и сорвал крохотный зеленый кустик. - Травки бывают разные. В степи все любят травки… Вот это - нас.

- Я знаю, - стражник взял растение. - Горный нас.

- Точно. А жевать ты его пробовал?

- Зачем? - Люсьен понюхал зелень. - Он горький, кажется. Кролики его не едят, и пчелы, и мухи.

- Попробуй потом, - посоветовал чивиец. - Многим нравится. Правда, наш степной почти не горький. Но некоторым нравится именно горный, специально рвать его приходят. Что ты так смотришь? Я серьезно. Это как… Ну, как мед, только совсем иначе. Неважно, колдуны пользуются совсем другими вещами.

- Пьянеют, - сделал вывод Люсьен. - Значит, они опьянят пленников и они увидят Фольша, который уговорит их воевать со смертоносцами, изменить Повелителю.

- Ну, нет. Увидеть Фольша - великая честь, только колдуны знают, как это сделать. Обычным людям его не показывают, - Олаф сел. - Действительно быстро темнеет в горах. Скоро уже пойдем.

- Скорей бы…

Люсьен встал и прошелся, разминая ноги. Далеко внизу склон наискосок пересекло семейство кроликов, смешные ушастые звери торопились к норам, ночевать. Стражник повернулся, чтобы пойти обратно к Олафу, и вдруг увидел три струи дыма, поднимающиеся из-за скал. На высоте, примерно равной самой высокой вершине, они круто уходили в сторону под порывами ветра, смешивались и растворялись.

- Смотри!

Олаф подскочил и вперился в дым взглядом. Потом раздраженно стукнул себя по лбу.

- Как я забыл? Конечно, костры. В степи они роют для этого ямы, и разводят огонь ночью, но здесь земля каменистая, а бояться некого. Значит, сейчас все и начнется. Когда я перебирался ближе к мясу, дыма еще не было. Это хорошие новости, стражник.