Вольфганг Хольбайн - Месть нибелунгов

Платя мелкой монетой за ответы, Эолинд расспрашивал местных жителей о том, не встречались ли им трое молодых исландцев: один — красивый и совсем еще юный, второй — сильный и опытный, а третий — толстый и общительный. Советник короля исходил из того, что принц был достаточно умен, чтобы скрывать свое происхождение и не вызывать подозрений.

Во время скачки Эолинд тщательно обдумал свои дальнейшие действия. Нужно было найти Сигурда и двигаться с ним на восток. Они должны покинуть цивилизованные королевства и отправиться на территории, где живут дикие племена и кочевые народы. Ни один король континента не даст принцу Исландии приюта, пусть даже на время. Никому не было выгоды в том, чтобы защищать принца, не имеющего ни денег, ни власти. Наоборот, многие соседние королевства постараются наладить дружеские отношения с Вульфгаром, чтобы позаботиться о собственной безопасности. Они будут посылать своих сыновей в Ксантен в надежде сосватать дочь Вульфгара Ксандрию. Да и сватовство само по себе было желанным: говорили, что Ксандрия — настоящая красавица с пышной копной ярко-рыжих волос. Говорили так же, что ее нежное белое личико казалось насмешкой рядом с мрачным обезображенным лицом ее отца. Принцесса была похожа на свою мать, неизвестную придворную даму, которую Вульфгар изнасиловал, а после рождения дочери задушил. Ксандрия была агнцем, рожденным от волка. Ну, это если верить сплетням наемников.

Несмотря на сумерки, от зоркого глаза Эолинда ничто не могло укрыться. Он входил в трактиры и постоялые дворы, осматривал их и даже не позволял себе выпить кружку меда и отдохнуть. Он настойчиво продолжал поиски, двигаясь от постоялых дворов на окраине Фъеллхавена до порта. Старик обращал внимание даже на тени у стен домов. Он опрашивал воров и пьяниц, шлюх и детей.

Эолинд не боялся. Для страха он был слишком стар. Судьбе отобрать у него было больше нечего. Исландия уже пала, и он это знал, хотя и не был там. Судьба короля и королевы была решена. При мысли о маленькой Лиле он только сжимал кулаки.

А Сигурд? Если он не найдет Сигурда, значит, наследник трона хорошо спрятался и миссия Эолинда была выполнена, несмотря на неудачу. Если принц был мертв, что ж, тогда все уже не имело значения.

Из окон большого кабака на улицу падал свет, и приглушенный гул свидетельствовал о веселой попойке. Именно в таком месте Эолинду легко было представить принца и его приятелей. Войдя, он осмотрел комнату, где воздух так сгустился от чада, что его можно было резать на куски, а тяжелые запахи взвесить. Тут сидели человек пятьдесят, а может, и все сто. Мужчины из всех королевств мира. Воины и моряки. Восемь или десять женщин разносили еду и напитки.

Ни Сигурда. Ни Гелена. Ни Иона.

Эолинд уже хотел выйти на улицу, когда к нему подошла стройная служанка. Приветливо улыбнувшись, она отбросила со лба прядь волос и осведомилась:

— Господин, я могу проводить вас за хороший столик? На огне жарится свежий бык, и лучшие кусочки еще не раскуплены.

Эолинд задумался. Расспросить людей в таверне тоже не повредит… Вытащив монетку из кармана, он удержал девушку, когда та уже хотела провести его на свободное место.

— Мне не нужны еда и выпивка. Я ищу своих друзей.

Девушка нахмурилась. В Фъеллхавене опасались болтать о завсегдатаях трактиров.

— Задайте мне короткий вопрос, и, возможно, я дам на него короткий ответ.

Эолинд кивнул и повторил уже выученное наизусть описание.

— Трое мужчин. Приехали издалека. Они не братья по крови, но братья по духу. Низенький и толстый, сильный и опытный и, наконец, высокий блондин.

Скучающее выражение на лице служанки исчезло, в ее глазах появился блеск, когда Эолинд описал принца.

— Исландцы? — тихо переспросила она. Сегодня до таверны уже дошли новости об этом маленьком островном королевстве.

Рука Эолинда, по-прежнему державшая запястье девушки, невольно сжалась.

— Ты их видела?

Служанка кивнула, высвобождая руку из его хватки.

— Они были здесь несколько дней назад, но всего один раз.

— Ты уверена?

— Они начали драку, по-моему, с лангобардами. Толстяк слишком много болтал, и Сиг бросился за него в драку, пока не прибежал третий и не вытащил их из таверны.

— Сиг? — Эолинд прищурился.

Служанка кивнула.

— Так он себя назвал. Я… мы… мы некоторое время провели вместе.

Эолинд знал, что она имеет в виду, но сейчас его меньше всего интересовал вопрос, с какой женщиной успел переспать принц.

— Куда они направились?

Девушка пожала плечами.

— С того дня они больше не заходили сюда. И я очень сожалею об этом.

— Они уехали?

Она покачала головой.

— Нет, одна из служанок видела Сига вчера, когда он возвращался на постоялый двор в конце улицы.

Эолинд глубоко вздохнул. Ну наконец-то! Шансы найти принца живым возросли в один миг. Он дал служанке еще одну монету.

— За добрую весть во времена плохих новостей.

Он хотел уже выйти из трактира, но девушка неожиданно удержала его за руку.

— Добрый господин, а можно ли… не могла бы я попросить вас об одолжении, отказавшись от платы?

Она протянула ему монету, но Эолинд не обратил на нее внимания.

— О чем идет речь?

Повар, возившийся у жаровни, позвал служанку, но она отмахнулась, оставшись рядом с Эолиндом.

— Я о молодом исландце, Сиге. Вы не могли бы сказать ему, что я до сих пор работаю здесь по вечерам? Если он хочет увидеть Лив… то она будет ему рада.

Эолинд задержался на мгновение, окинув девушку взглядом. Под грязной одеждой скрывалось роскошное тело — он сразу заметил это. Но было еще кое-что… чистота во взгляде, противоречившая ее низкому занятию. В ее вопросе о Сигурде сквозила не похоть, а забота.

Старый исландец кивнул.

— Я передам ему.

Затем он вышел из трактира и направился на постоялый двор, о котором говорила Лив.

Радость от впечатлений буйной жизни последних дней мгновенно улетучилась, и Сигурд поспешно собрал вещи и вышел с друзьями с постоялого двора. Быстрым шагом они направились на пристань.

— Если то, что говорят моряки, правда, — пропыхтел Гелен, — то ни один капитан не повезет нас в Исландию. Они избегают острова, словно там бушует чума.

— Так и есть, — прорычал Сигурд, — и эту чуму зовут Вульфгар. Но меня это не удержит.

Гелен и Ион не узнавали своего друга. Он был полон решимости, напряжения и неистовой ярости. Эта ярость была направлена не только на ксантенцев, но в то же время и на него самого.

— Давайте будем исходить из того, что это, возможно, всего лишь пьяная болтовня, — со всей серьезностью произнес Ион. — Никто ведь не видел ксантенского флота, поэтому я допускаю, что Гелен наслушался сплетен, сказанных из глупого хвастовства.