Найрэ - Тень Хаоса

Он попытался улыбнуться, но рана на лице отдалась глухой болью.

Эльфёнок вытащил из печки несколько печёных картофелин.

— Это всё, что есть, — произнёс он, протягивая их Лирнэ.

— Кеоран, а куда мне теперь идти?! — спросил Лир совсем другим тоном.

— Ну, я думаю, такому прекрасному войну с задатками мага буду рады во многих местах. Есть у меня один хороший знакомый — глава гильдии наёмников. Когда окончательно поправишься, можешь поговорить с ним, — ответил он.

— Спасибо. А ты уверен, что Селена и её приближённые не доберутся до меня там?

— Интересы этих гильдий не сталкиваются, поэтому можешь считать себя почти, что в безопасности.

Лир не был уверен, что ему ничего не грозит, но твёрдо решил, что через неделю поговорит с главой гильдии наёмников. А пока остаётся только выздоравливать и набираться сил, а они ещё ой как пригодятся…

Селена сидела за своим столом, пытаясь сосредоточиться. Её била нервная дрожь. Перо постоянно выпадало из рук, и уже третий лист бумаги отправился в корзину.

В кабинет, ступая мягко, как кошка вошла Энн.

— Что с вами, госпожа? Вы переживаете смерть Сэма? — осторожно спросила она, видя, что колдунья не в духе.

— Нет, — неожиданно мягко ответила Селена. — Честно, я скучаю по Элрэту.

— Ну, он же предатель, о котором говорили в пророчестве! — удивилась девушка.

— Не было пророчества и предателя не было, а он просто поддался на провокацию, — вздохнула колдунья. — Не думала, что он окажется настолько глуп.

— Если скучаете, то почему бы просто не попросить его вернуться?! — спросила Энн.

— Ты издеваешься? — спросила Селена. — Я чуть не убила его в порыве гнева, не думаю, что после такого он захочет вернуться. Он бы мог многого добиться, если бы остался с нами.

— Он же не был тёмным?

— Да, действительно не был. Он был сам по себе. Он не из тех, кто черпает силу из источника тьмы или источника света. У него свой источник. Я предполагала, что его возможности безграничны. Но даже самая мощная сила бесполезна, когда у её обладателя дурная голова. Нужно будет вскоре нанести ему визит. Не хочу оставлять его в живых, он слишком много знает о совете.

— А вы не боитесь?

— Честно, боюсь.

— Может быть не надо его убивать, может быть всё же попытаться вернуть его в Совет? — спросила Энн. Она всегда симпатизировала Элрэту.

Прочитав заклинание, Эргева отправила Лира в забытье. Он опять жаловался на видения и летучих мышей. Ведьма решила, что хороший крепкий сон без сновидений приведёт его в норму.

— Ты уже вторые сутки не даёшь ему пробудиться, — сказал сидящий за столом Кеоран.

— Ему нужно отдохнуть. В тот день он принял на себя слишком много проклятий, каждое из которых могло стать смертельным, — ответила она.

Ведьма зажгла свечу и села за стол рядом с Кеораном. Она молча любовалась отблесками пламени в глазах менестреля. Каким же всё-таки красивым он казался ей в этот момент, не смотря на то, что эта красота всего лишь маска, которую он натянул, придя в этот мир. Страж изнанки лишь загадочно улыбался. Эргеве показалось, что он залез в её мысли.

— Кирэн… — обратилась она к менестрелю. Она была единственной, кто называл его по имени.

— Да? — отозвался он.

— Ты ведь, умеешь читать мысли? — спросила она.

— И такое тоже бывает, — ответил он, улыбнувшись шире.

— Тогда ты должен, знать, как я люблю тебя?! — выпалила Эргева на одном дыхании.

— Вот этого я и не знал, — произнёс он, отводя глаза в сторону.

— Я хочу быть с тобой.

— Ты же знаешь, что это не возможно. Любовь — чуждое мне чувство. Сотворяющий не наградили меня этой привилегией. Я бессмертен, было бы пыткой любить кого-то, потом мучительно наблюдать, как он стареет и умирает. Эльфы живут дольше всех в мире, но и они не вечны. А ты человек, несмотря на то, что магия может поддерживать твою жизнь достаточно долго, ты умрёшь. Я не могу ответить тебе взаимностью, даже постелью. Не надо меня любить. Не мучай себя. Любовь, лишь иллюзия, заставляющая смертных продолжать род. Пусть некоторые и превозносят это чувство выше всего. Кримелья не богиня любви — она богиня разврата, отвечающая за самые низменные желания прикрытые высокой целью. Как глубоко ошибаются эльфы, поклоняющиеся ей. Пусть и воюющие друг за другом за правду. Правды нет.

Эргева внимательно выслушала всю тираду менестреля. На глазах у неё наворачивались слёзы.

— Но я же люблю тебя, — повторила она дрожащим голосом.

— Не плачь. Обрати своё внимание на существ этого мира. На Лирнэ хотя бы.

— Ты что спятил?! У него самый мерзкий характер из всех, что мне доводилось встречать. Он невыносим, — прошипела ведьма.

— Зря ты о нём так. У всех есть свои плюсы и минусы.

— Мне наплевать, я не вижу никого кроме тебя. Для меня в этом мире, есть только ты, а всё остальное лишь пустота.

— Повторяю, я не вижу смысла в любви, — холодно и жестко произнёс Кеоран.

Ведьма накинула на плечи старую шаль и вышла, хлопнув дверью.

Кеоран прошёлся по комнате от одной стены к другой. «Странные вы, смертные», — подумал он вслух.

Тем временем, Лир издав невнятный звук, перевернулся на другой бок. Менестрель показалось, что его разговор с Эргевой мог разбудить его.

— Мы тебя не разбудили? — тихо спросил он.

Эстир приоткрыл один глаз. Даже во сне он умудрялся сохранять хитрое и насмешливое выражение лица.

— Да я и не спал почти, так задремал только, — ответил он заспанным голосом.

Он приподнялся на локте и посмотрел прямо в глаза менестрелю.

— А ты, Кирич, циник и подлец! — усмехнулся Лирнэ, — Нельзя так поступать, с тем, кто тебя любит.

— Молчи ты! — ответил Кеоран, улыбаясь, и тонкие пальцы его на мгновение сжали шею Лира.

Элрэт понял, что это всего лишь шутка, хотя весьма нехарактерная для менестреля.

— С чего ты вдруг так заботишься о чужих чувствах?! — спросил страж изнанки.

— Просто, когда тебе самому больно, лучше понимаешь других и острее ощущаешь чужие страдания. А тебе этого не понять.

— В чём-то ты прав.

Лир встал с кровати. Босиком по грязному полу проследовал до стола. Взял треснутый кувшин с водой жадно приложился к нему.

«У этой эльфийской морды вообще дома зеркало есть?» — проворчал он, обшаривая комнату взглядом. Наконец-то на пыльной полке с забытыми книгами отыскался зеркальный осколок треугольной формы. Поднеся свечу поближе к себе, он принялся разматывать бинты.

В тусклом свете он увидел косой шрам рассекающий лицо. Лирнэ осторожно провёл по краям пальцем. При прикосновении рана всё ещё болела, но уже не так сильно. Она успела слегка зажить с того времени, но всё же не так быстро, как надеялся Элрэт.