Джулия Джонс - Чародей и дурак

— Да, точно такие, как у рыцарей. — Он подумал и добавил: — А поперек их, прямо посередине, прорежь прямую черту. В точности как у того рыцаря, которого утром начнут разыскивать за убийство. Когда это сделаешь, пойди и принеси от меня свечи и подсвечники.

Кроп закивал — для него ничего не было приятнее, чем угождать хозяину.

Теперь дошла очередь и до самого Баралиса. Он взял маленький флакончик и вылил то, что в нем было, себе на язык. От вязкой жидкости защипало в горле. Она не то что придаст ему сил, а просто умножит те, которые у него есть. Он не должен ослабеть, когда прибегнет к чарам. Он расплатится за это потом: завтра он сляжет и пролежит, быть может, с неделю. Но это не важно. Главное — не оставить ничего, что могло бы рассказать о происшедшем между Кайлоком и Катериной. Один неверный шаг, одна оставшаяся незамеченной мелочь — и все пропало. Тридцать лет вынашивал он свои планы, и ничто, ничто не помешает ему обрести господство над Севером.

Глубоко вздохнув, он подошел к Катерине, тело которой уже посинело и застыло.

— Переверни-ка ее, Кроп, — приказал он, — и принеси мне стул, чтобы я мог сесть.

Кроп все исполнил, и Баралис сел около кровати, разглядывая сломанную шею Катерины. Трещина в черепе — это пустяки: там только крови много вытекло, и заделать ее очень просто. Но позвоночник… Баралис покачал головой — позвоночник потребует большого мастерства.

У основания Катерининой шеи торчала под кожей сломанная кость. Баралис положил на нее ладонь. Живя на равнинах, он повидал немало переломов. Пастухи умели сращивать пористое вещество костей с помощью разных снадобий, колдовства и жертвоприношений. Но он ни разу не видел, чтобы они наращивали позвоночник. Это очень сложная операция: при ней очень просто защемить нервы, повредить кровеносные сосуды и неправильно сложить сами кости — человек будет хромать или получит еще худшее увечье. Баралис прикусил язык, приготовясь войти в транс. С Катериной ничего этого опасаться не приходится: позвоночник трупа не потребует больших хлопот. Лишь бы выглядел как надо — этого довольно.

Кроп подал ему чашку с листом, и кровь обильно стала капать в нее из прокушенного языка. Жертвы, чтобы помочь делу, у него нет — придется положиться на собственные силы.

Он направил свое сознание в мертвое тело. Он много раз работал с только что убитыми животными, но никакой опыт не может подготовить человека к ужасу вхождения в труп — холодный и уже начавший разлагаться. Чародей ни в коем случае не должен задерживаться в трупе надолго.

Пальцы Баралиса уже делали свое дело, согревая, формируя, перемещая. Рука нажимала на кость, а сознание готовилось довершить остальное. Как только обломки стали на место, он начал сращение, связывая ткани с костью. Для филигранной работы у него не было времени, и он сосредоточился на одном: срастить. Когда он закончил, шея Катерины выпрямилась. Четыре верхних позвонка в смерти стали связаны крепче, чем были при жизни. Баралис переместил сознание на череп Катерины. Повышенное окостенение можно будет приписать яду.

Череп по сравнению с позвоночником был легкой задачей — там требовалось всего лишь срастить трещину. Баралис не вкладывал в это больших усилий — густые золотистые волосы Катерины скроют изъян. Лишь бы череп был гладким, когда лекарь станет ощупывать его.

Баралис работал быстро — мозг Катерины был рядом, и последние содрогания нервной ткани тревожили мага. Завершив свое дело, он совсем ослаб. Он вышел из трупа и был ошеломлен светом, теплом, свежестью жизни. Это лишь утвердило его в убеждении, что главное — это жить, жить во что бы то ни стало. Посмертная слава никому не нужна.

Он обмяк на стуле, оглядывая свою пациентку. Шея у нее стала стройной, как у лебедя, и череп теперь, когда кровь смыта с волос, тоже ни у кого не вызовет подозрений. Взглянув на свечи в настенных светильниках, он увидел, что они выгорели на две зарубки, пока он работал. Кроп уже заменял поврежденные подсвечники новыми. Увидев, что хозяин пришел в себя, Кроп подал ему стакан горячего сбитня.

— Переверни герцогиню на спину и буди Кайлока, — велел Баралис.

— Может, сперва простыни сменить, хозяин?

— Нет. Это после. Я еще не закончил.

Кроп скрылся за ширмой. Баралис так устал, что ему хотелось одного — отдохнуть. Он стал массировать свои ноющие пальцы. Кроп за ширмой уговаривал Кайлока пробудиться. Баралис сделал усилие и встал. Ноги затекли от слишком долгого сидения, но он заставил себя подойти к комоду. На нем стояла деревянная чаша Катерины, украсившаяся теперь двумя кольцами. Баралис плеснул в нее отравленного вина, вернулся к постели и уронил несколько капель на безупречно вылепленные губы Катерины. Потом разжал ей зубы, чтобы жидкость протекла внутрь, и поставил чашу на сундук рядом с ней.

Кайлок вышел из-за ширмы и спросил:

— Что вы делаете?

Баралис позволил себе едва заметный вздох облегчения: король был в здравом уме.

— Я придал всему такой вид, будто ваша жена умерла от яда. Все выглядит так, как… — Баралис осекся, — как обычно. Вы скажете, что, когда вы отошли ко сну, Катерина чувствовала себя хорошо — а когда проснулись, она была мертва. Она предлагала вам свою чашу, и вы сперва отказались, а потом отпили чуть-чуть, чтобы сделать ей приятное. Утром, перед тем как поднять тревогу, выпейте вот это. — Баралис подал королю флакон. — Это создаст видимость отравления, но большого вреда вам не причинит. На днище Катерининой чаши вырезаны кольца Вальдиса, но не вы должны обнаружить их — пусть это сделает кто-то другой. Ваше дело — скорбеть, бушевать и перерыть весь город в поисках человека, который это сделал.

— Что за человек?

— Таул, герцогский боец. Когда кольца на чаше будут обнаружены, допросят всех слуг. Покинув вас теперь, я внушу одному из этих несчастных, что это он принес сюда вино и чашу, подкупленный неким златовласым рыцарем. Вы все поняли?

— Да.

— Хорошо. Кроп останется с вами, чтобы сменить простыни и помочь уложить Катерину как надо. С тела нужно стереть все румяна — и, когда вы закончите с ней, нужно надеть на нее ночную сорочку.

— Что значит — закончу с ней?

— Насколько я понимаю, ваш брак не успел осуществиться?

— Нет.

— Стало быть, он не имеет законной силы. Чтобы сохранить свои права над Бреном, нужно сделать так, как будто брак осуществился.

— Нет, — потряс головой Кайлок. — Нет. Нет!

— Да! — прервал его Баралис. — Я не для того так трудился, чтобы все пошло прахом. Лекарь первым делом посмотрит, есть в ней семя или нет. Они ухватятся за любую возможность, чтобы отвертеться от этого брака. — Баралис повысил голос. — Мне нет дела, как вы это осуществите, но это должно быть сделано. — Он подошел к двери и взялся за ручку. — Приступайте же! — прошипел он с порога.