Джон Бетанкур - Заря Амбера

Дворкин, то есть отец, заметил это и коротко рассмеялся.

– Чем ты тут занимаешься? – спросил я.

– Дистиллирую.

– Бренди? – поинтересовался я, хотя и понимал, что тут должно быть что-то посложнее.

– Жизненную силу.

Я ответил невнятным междометием, ибо плохо себе представлял, что делать с жизненной силой.

Дворкин вытащил откуда-то два деревянных стула с высокими спинками, и мы уселись лицом друг к другу. Но Дворкин старался не смотреть мне в глаза. Может, он чувствовал себя... виноватым? За то, что не позволил мне узнать, что у меня есть отец и семья? За то, что скрыл от меня правду о моем рождении? За то, что покинул меня на много лет?

Мы долго молчали, и эту полную неловкости тишину нарушал лишь стук капель в каком-то механизме и ровное шипение одного из котлов.

– Дворкин... – произнес в конце концов я. – Или я должен называть тебя папой, как Эйбер и все прочие?

Дворкин заерзал на стуле.

– Сойдет и то, и то. Возможно, Дворкин даже лучше... Я был для тебя неважным отцом. Хотя «папа» – тоже звучит неплохо...

– Значит, пускай так и будет... папа.

– Что еще ты успел выяснить с момента приезда? – негромко поинтересовался Дворкин.

– Не так много, как мне хотелось бы. – Я сглотнул. У меня пересохло во рту, и впервые в жизни я поймал себя на том, что мне трудно подобрать слова. В горле у меня стоял комок размером с яблоко. Мне трудно было разговаривать с Дворкином спокойно – теперь, когда я узнал все то, что узнал. – Очевидно, у тебя есть враги во Владениях Хаоса, и по меньшей мере один из них пытается уничтожить тебя вместе со всем твоим семейством. К несчастью, я, похоже, тоже к нему принадлежу.

Дворкин кивнул.

– За последний год на меня покушались дважды. А семеро моих детей – две дочери и пятеро сыновей – исчезли. Полагаю, их убили. – Он покачал головой. – Я не знаю, кто за этим стоит. Но пока я выясняю, кто же это, я разыскал вас всех в Тенях, привел сюда... и приготовил Джунипер к обороне – на тот случай, если на нас нападут.

– Почему ты ничего мне не сказал? – требовательно спросил я, вставая. Я просто не мог больше сидеть и потому принялся расхаживать по комнате. – Я имел право знать, что ты – мой отец!

– Так пожелала твоя мать, – тихо произнес Дворкин, – чтобы защитить тебя. Она знала, что, если ты узнаешь правду, тебя уже не угомонишь. Ты захотел бы встретиться с остальными родственниками, узнать Логрус и овладеть Тенями...

– Да, черт подери!

– Я стал другом семьи, – сказал он, – чтобы быть рядом с тобой, учить тебя, видеть, как ты растешь.

– Ты позаботился о том, чтобы я научился тому, что я должен буду уметь, – сказал я, заподозрив правду. – Ты приготовил меня к жизни военного. Очевидно, ты все это время тайком следил за моей карьерой, а может, даже направлял ее.

– Так сделал бы любой отец, помнящий о своем долге.

– Нет! – Я смерил его гневным взглядом. – Отец, помнящий о своем долге, сказал бы мне правду!

– И пошел наперекор желаниям твоей матери?

– Она умерла! А я остался жив! Ты бросил меня! Бросил родного сына!

– Я обещал ей. А я своими обещаниями не разбрасываюсь, Оберон... Я слишком ее любил, чтобы не исполнить ее волю.

– «Любил?!» – Я сорвался на крик. – И при этом породил еще невесть сколько сыновей в других Тенях? Так сколько же у тебя жен? Десять? Двадцать? Неудивительно, что тебе оказалось не до меня!

Дворкин дернулся, словно от пощечины. Я понял, что причинил ему своими словами такую боль, какой не причинил бы ни один удар. Возможно, этого я и хотел – и уж точно мне не было его жаль.

– Ты не понимаешь, как устроены Тени, – сказал Дворкин. – И я старше, чем ты думаешь. В разных мирах время течет по-разному...

Я отвернулся. Я не хотел, чтобы он видел мои слезы. Солдаты не плачут. Но события развивались слишком быстро. Мне нужно было время – чтобы подумать и разобраться в странных тайнах и полуправде, из которых состояла моя жизнь.

Дворкин – папа, мой отец, подошел и положил мне руку на плечо.

– Но теперь я здесь, – мягко произнес он. – Я не могу изменить прошлое, но могу извиниться за него. Возможно, мне и вправду следовало сказать тебе об этом раньше. Возможно, мне не следовало давать такого обещания твоей матери. Но сделанного не воротишь. Теперь ты обрел свое наследие. У тебя есть... семья. Так обними же нас всех.

Я повернулся к нему.

– Я не знаю, с чего начать.

– У тебя наверняка много вопросов. Спрашивай.

Я заколебался, прикидывая, о чем спросить в первую очередь.

– Расскажи мне об... как ты это назвал? Логрус? – сказал я, пытаясь припомнить его слова. – Расскажи о Тенях и о том, как ходить по ним. Я тоже хочу этому научиться.

– Это... трудно объяснить. – Дворкин нахмурился. – Представь себе отдельно взятый мир, место в центре мироздания... первоисточник жизни, могущества и мудрости.

– Владения Хаоса?

– Да, Владения основаны на нем. Они – часть этого мира, но не весь мир целиком. Теперь представь себе время и Вселенную как озеро, настолько огромное, что ты, находясь в центре, не видишь его берегов. Владения Хаоса плавают в середине этого озера и отражаются в воде. И каждое такое отражение – тень Владений – тоже целый мир.

– Ну, представил, – сказал я, не очень понимая, к чему клонит Дворкин. – И сколько же таких отражений?

– Этого не знает никто. Миллионы. Миллиарды. Возможно, они вообще не поддаются счету. Чем дальше ты уходишь от Владений, тем больше изменяются эти миры, и в конце концов ты перестаешь их узнавать. Мы называем эти миры Тенями. Все, что ты только можешь вообразить, непременно существует в какой-нибудь из Теней – а также много такого, чего ты вообразить не сумеешь.

– И Джунипер – всего лишь Тень, – сказал я, нахмурившись. – И Илериум... и все, что я знал?

– Да.

Я был ошеломлен. Несколькими словами Дворкин полностью разрушил мое представление о мироздании – и о моем месте в нем. Неудивительно, что Илериум казался давним, смутным воспоминанием. Что же, все это не имело теперь ни малейшего значения? И никогда не будет иметь?

Нет... каждой клеточкой моего существа я ощущал, что это важно. Я вправду любил Хельду. Я вправду со всем жаром сердца служил королю Эльнару и Илериуму. Это была моя жизнь... смысл моего существования. Все это было настоящим... по крайней мере, для меня.

Дворкин внезапно, одним махом превратил все, что я знал, в пылинку, плавающую в океане Вселенной, таком невообразимо огромном, что я лишь начинал его постигать.

– Но все это казалось таким настоящим! – прошептал я.

– Но Тени и вправду настоящие. В каждой из них живут люди, строят города и империи, работают и любят, сражаются и умирают – и не догадываются, что за пределами их мира лежит целая Вселенная.