Алла Рут - Агентство "Аргентина"

- Да-да, - поспешно отозвался директор, надел очки и промокнул салфеткой загорелую лысину. – Вот о Соловьеве-то я и хотел с тобой посоветоваться. Мне сейчас, понимаешь, из больницы позвонили…

Алина замерла, не донеся конфету до рта.

- Он уже и в больнице успел что-то натворить?!

- Нет, нет, - директор пододвинул ей стакан с чаем. - Бабушка его туда угодила. Она человек пожилой, сама понимаешь. А родителей у Соловьева нет.

- Есть, - отозвалась Алина, не замечая сгущавшихся над ней туч. – Они где-то в Африке работают, железную дорогу строят. Сбежали от ребенка, – она покачала головой, жуя конфету. – А впрочем, от такого ребеночка и я бы сбежала!

- Да, но ведь из Африки мы их вызвать не можем? – задал резонный вопрос директор.

Алина пожала плечами.

- И что?

- А то, что бабушка в больнице будет целую неделю, а Соловьева на это время девать совершенно некуда.

- Родственники? – коротко спросила Алина-барракуда, приступая к конфете с ликером.

- Нету, - коротко ответил директор.

Она задумалась. Директор тоже умолк, поглядывая на нее из-под очков. В этот момент он был очень похож на кота, подстерегающего у норы мышь, но Алина, глядя в чашку с чаем, ничего не замечала.

- В общем, так, Алиночка, - решительно сказал директор, не дождавшись ответа. – Придется тебе, как временно исполняющему обязанности классного руководителя, пятиклассника Соловьева в детский приют оформить.

- Куда?!

Алина поставила чашку на стол и уставилась на директора. Тот развел руками.

- Куда ж его девать? Дома его одного на неделю оставить невозможно. Кто его кормить будет, следить за ним? А у нас в городе, знаешь, прекрасный приют для малолетних правонарушителей имеется. Там все, как полагается: и милиция, и охрана, и решетки на окнах. Таким, как Соловьев там самое место! Ты позвони, Алиночка, договорись, а потом и отвези. Машину я выделю.

- Ну, в приют – это уж как-то…

Директор сцепил пальцы на животе и заговорил рассудительным голосом:

- В приют, в приют. Соловьев этот – малолетний хулиган, позор нашей школы! Я давно его на педсовет вызвать собираюсь, пропесочить, как следует! Все замечания от него – как от стенки горох!

- Да какой он…

- И даже родители от него в Африку сбежали!

Директор покачал головой.

- Я бы, Алиночка, и сам от такого ребенка сбежал! - признался он. – Ты знаешь, что он вчера в кабинете зоологии натворил? Поймал в аквариуме лягушек, отнес в школьную столовую…

- Знаю, знаю, - тяжело вздохнула Алина-барракуда, которой пришлось под визг поварих собственноручно вылавливать половником живых лягушек из бака с холодным компотом.

- Я с тобой, Алиночка, во всем согласен. Хулиган! Пусть посидит в приюте, под надзором милиции, над своим поведением подумает, а когда бабушка из больницы выйдет и его из приюта заберет, мы его сразу же на педсовет вызовем! Пропесочим и…

- Это уж ты…

Директор подлил ей чаю.

- Ты кушай, кушай. Хорошие конфеты, импортные.

Алина покосилась на коробку.

- По-твоему, приют – это единственный выход? Ты не подумай, - спохватилась она. – Мне этого разгильдяя совсем не жалко! Но…

Директор развел руками.

- Куда его девать, Алиночка? Родителей нет, родственников нет, классная руководительница отсутствует!

- И что? – недовольно пробурчала Алина-барракуда.

- Приют, - со вкусом повторил директор, делая вид, что всецело поглощен разворачиванием конфетного фантика. – Гляди, Алиночка, трюфель! Сейчас, конечно, таких трюфелей, как раньше, не делают, но…

И он пустился в долгое обстоятельное повествование о том, какие трюфеля бывали раньше и о том, что нынешние конфеты - совсем не то, потому что содержат они не качественный шоколад, а одну только неполезную гадость.

- А вот в тех трюфелях такой шоколад был, ты не поверишь! – благодушно журчал директор, словно совершенно позабывший о малолетнем хулигане Соловьеве.

Алина закрыла глаза, мысленно повторила про себя рецепт салата «Парижские тайны» (это всегда успокаивало) и уставилась на директора.

- При чем тут классная руководительница?!

Директор неохотно прервал увлекательный рассказ.

- Да так… к примеру, если б она в школе была, я б попросил ее… ты точно не хочешь этот трюфель? Гляди, какой свежий!

Алина-барракуда в очередной раз попыталась успокоиться. Для начала она мысленно пожелала директору подавиться конфетой, а затем повторила про себя рецепт салата – два раза подряд.

- О чем попросил?

- Ну, не знаю, - директор погрузился в размышления, не забывая, однако, зорко поглядывать на Алину. – Домой к себе его взять, что ли…

Она подскочила на стуле.

- Куда? Куда?!

- Ты, Алиночка, не волнуйся. Тебя-то попросить об этом я не могу, - голосом гипнотизера вещал директор. – Зачем тебе такая обуза, правда? Я бы, например, ни за какие коврижки! Да что там, даже за годовую премию – и то не согласился бы! Так что, оформляй-ка его в приют. Прямо вот сейчас и займись!

Алина-барракуда посмотрела на директора круглыми глазами, потом перевела взгляд на портрет великого педагога Макаренко, висевший над директорским столом.

Некоторое время она созерцала прославленного корифея молча, как бы освежая в памяти его новаторские и необыкновенно эффективные педагогические методы, блестяще зарекомендовавшие себя в колонии для малолетних преступников, которую, как известно, и возглавлял Антон Семенович Макаренко.

Затем она пододвинула к себе коробку конфет и, в глубокой задумчивости, принялась лихорадочно уничтожать их одну за другой, не замечая вкуса. На десятой конфете директор слегка заволновался: неужели его блестящий и тщательно обдуманный план не сработает?

Но тут Алина-барракуда положила обратно надкушенный трюфель и мрачным голосом произнесла:

- Ладно. Одна неделя – это не так уж долго… всего семь дней. Вытерплю.

Директор подавил вздох облегчения, вытащил из коробки очередную салфетку и промокнул лысину.

- Но…

- Что, Алиночка?

- Мне нужен отгул! Понимаешь? Отгул. И немедленно!

Директор задумчиво отхлебнул остывший чай.

- Зачем тебе отгул?

Скрывать Алине было нечего и она ответила прямо:

- Хочу напиться.

- Напиться?!

- У меня почти неделю будет жить пятиклассник Соловьев. Ребенок! Мне даже как-то не по себе, - призналась она, дожевывая последнюю конфету из коробки. – Сам знаешь, когда детей много и они в классе – это одно. А когда ребенок дома и ты с ним один на один… - Алина покачала головой. - Думаешь, легко будет?

- Ты справишься! Заодно и по географии его подтянешь. Но отгул? – директор замялся. - Конец четверти, Алиночка, столько дел, не до отгулов! У тебя, кстати, и ведомости не все заполнены, я проверял. И потом, - он блеснул очками. – Зачем тебе напиваться? Ты же женщина!