Илья Одинец - Младший вовсе был дурак

— Буду. Заодно воды принесу, у Ласа где-то котелок был.

Лаврентьева пошарила в вещевом мешке парня, нашла котелок, в котором хватило бы место для небольшого цыпленка, и ушла к ручью. Теперь можно высушить и штаны. Я разделся и положил одежду к огню, раздумывая, не отправиться ли на охоту самому. Опыта у меня, конечно, нема, но и у Ласа его вряд ли больше. Чувствую, придется нам голодать, если Ленка своей магией не приманит пару куропаток прямо к костру.

Возле огня одежда высохла окончательно. Когда я надевал рубаху, вернулся Лас. Он насвистывал "А нам все равно", в его руке болталась тушка жирного зайца.

— На завтрак хватит, а к обеду я добуду еще мяса.

Усилием воли я придержал челюсть, которая утратила связь с головным мозгом и поползла книзу. Надо же, а парень-то не промах! Зайца подстрелил! Похоже, я зря не верил в нашего героя, быть нам сытыми и довольными.

Молодой человек бросил тушку у костра и попросил:

— Выпотроши его, будь добр, а я умоюсь пойду. Когда через бурелом лез, все руки ободрал, надо вымыть, пока заражение крови не заработал.

Я ошалело кивнул, а Лас приторочил к седлу согнутую ветку и натянутую серебристую нить, гордо именуемые луком, бросил мне свой нож и вразвалочку направился к ручью.

Свежевать зайца оказалось не так просто, как мне бы хотелось, сложностей добавлял кривой кинжал, который, будь он попрямее, несомненно, принес бы больше пользы. Я по локоть измазался кровью, и когда закончил с порученным делом, нанизал тушку на самодельный вертел и пошел к воде умываться.

На полпути я столкнулся с Ласом. Он вылетел из кустов, словно ужаленный, вслед за ним, сдвинув брови, вся красная, топала Ленка. Оба не обратили на меня внимания, а я не мог ни о чем спросить. Пришлось мыть руки в одиночестве, но я обязательно выясню, что случилось у ручья, хотя кое-какие подозрения уже имелись — Лаврентьева на моей памяти покраснела лишь однажды, когда я сказал, что она красивая.

Я вымыл руки и вернулся к костру. Заяц поджарился мгновенно — постаралась Ленка. Она сурово метнула в тушку шар раскаленного добела воздуха, щедро разбавленного магической энергией, и через минуту мы разрезали горячее мясо на куски. Никто не проронил ни слова, даже Цимлянский, которому наверняка было что сказать. Призрак, конечно, знал, что произошло у ручья, однако упрямо хранил молчание.

— На очереди боевая магия, — сухо произнесла Елена, когда затушили костер и оседлали Фрагора. — Тренироваться будем в пути.

Лас открыл было рот, чтобы о задать вопрос, но в воздухе вдруг зажужжало, задрожало, будто совсем рядом проложили высоковольтную линию, и парень промолчал.

Мы вышли на тракт. Ленка сидела в седле, но теперь лицом ко мне, а наш герой угрюмо брел по правую сторону от коня и пинал попадающиеся на пути ветки и шишки.

— Так и фр-р-рудете молчать? — спросил конь. — Миритесь давайте, а то сброшу с седла, и топайте пешком.

— Нехорошо так с дамой разговаривать, — парировал Лас.

Ишь, как заговорил! Видать, Ленка научила-таки его уму-разуму.

— И мы не ссорились, — добавил молодой человек. — Произошло недоразумение и я прошу у Мильдэллы прощения.

— Принимается, — не оборачиваясь буркнула Лаврентьева. — А ты, стукнула она Фрагора по макушке, — будешь вмешиваться, станешь немым, как Серлей.

— Ф-р-р. И кто тогда вас мирить будет? Со скуки ведь подохнете.

— Мы больше не намерены… ссориться, — Лас сглотнул и умоляюще посмотрел на Ленку.

Лаврентьева, словно угадав взгляд, обернулась.

— Меняйтесь местами, — приказала она, и я перешел на другую сторону дороги, предоставив свое место юному герою.

Лас оживился:

— Пришла пора боевой магии?

Я прислушался. Наша с Ласом магия похожа, мы оба действуем огнем, возможно, Ленкин урок пригодится и мне.

— Ты прав, — в голосе девушки я услышал улыбку. — Приступим. Ты неплохо справляешься с контролем, пришла пора увеличить силу, но не думай, что контроль тебе не пригодится, я не зря начала именно с него.

— Контроль для слабаков, — фыркнул молодой человек. — Он хорош на первых порах, когда нужно научиться разжигать костер так, чтобы не спалить заодно полдеревни, но врагов надо жечь напалмом, чтобы кожа лопалась и кости трещали.

— Откуда в тебе столько злости?

— Это не злость, это война. Тут либо ты убиваешь, либо убивают тебя.

— Ты, смотрю, действительно собрался уничтожить дракона. Похвально. Но достаточно болтовни. Нацелься вон на ту ель, собери всю силу, сколько сможешь, и выстрели огненным шаром.

— Хочешь, чтобы я спалил лес? — прищурился Лас.

— Я подстрахую. Хочу увидеть, на что ты способен.

Молодой человек, не останавливаясь и не снижая темпа, взмахнул рукой, легко, словно дирижер палочкой, и огромная ель, растущая по левую сторону дороги метрах в ста от нас, вспыхнула, будто невидимый великан окунул ее в бензин и пальнул молнией.

— Впечатляет, — Лаврентьева сделала сложный пас, и огонь уменьшился, а потом и вовсе потух. — Но для победы одной силы недостаточно. Представь, что враг не один, а двое. Сможешь разделить внимание?

— Не вопрос.

Лас прищурился, поднял руки, сжал пальцы, изобразив в каждой ладони по пистолету, и нацелился на противоположные стороны дороги.

— Огонь! Пли!

Деревья вспыхнули практически одновременно. Два гигантских факела метнули в небо языки адского пламени. На сей раз Ленка не успела вовремя — деревья обуглились спустя секунду и превратились в головешки, перекинув пламя на соседние ели. Девушка остановила разбушевавшийся ад только через полминуты.

В полном молчании мы проехали между остовами огромных дубов, вдыхая запах горелой древесины. Не думал, что у пацана такая сильная магия, ему действительно прямая дорога в убийцы злых колдунов: настоящий волшебник, глупый до бесстрашия, но не тупой. Я даже зауважал Ласа и одобряюще улыбнулся, когда он повернулся ко мне. Лаврентьева же осталась демонстрацией недовольна.

— Ты слишком агрессивен, — качнула она головой. — Это будет мешать. Попробуй разделить внимание на пять целей и проконтролировать огонь. Давай маленькими порциями, вон на тех валунах.

Эта задача показалась Ласу сложной. Он остановился, сосредоточился, даже закрыл глаза, но выполнить задание не смог. На камнях, разбросанных у основания небольшого холма, зажглись три маленьких огонька.

— Хорошо, — подбодрила девушка. — Сможешь поддерживать их и зажечь еще два?

— Нет, — на лбу молодого человека выступил пот, — нет топлива. Дерево горит само по себе, а камням нужен приток энергии. На пять меня не хватит.