Сергей Челяев - Ключ от Снега

– Я обожаю загадки, странный человек. Если вы ответите, – вновь то ли зевнула, то ли улыбнулась кицунэ, – то сможете пройти дальше. Если нет – даже не знаю, чем я смогу вам помочь.

– На каждый вопрос всегда существует несколько ответов, – невозмутимо заметил Шедув. – Что скажешь, друид?

– Насчет «существует» – не думаю, а то, что найдется не один – в этом я уверен, – подыграл отпущеннику Книгочей, и оборотень снова улыбнулся.

– Тогда поищите, но помните – время ваше истекает.

– Ну, что ж, время повсюду имеет ценность, – подтвердил Шедув. «Даже в твоей вонючей лисьей норе», – подумал Патрик, но, разумеется, вслух ничего не сказал.

– Мой вопрос очень прост, – грассируя, словно ворона, на взрывных «эр», прокаркала женщина-лиса, отчего-то сверкнув треугольными глазами на друида. – Есть ли равновесие без равновесия, и как его уравновесить вне равновесия? И останется ли тогда равновесие равновесием?

– Мудрено, – заметил отпущенник и тут же сделал странный знак кистью: обведя ею окружность, он собрал пальцы в кулак и неожиданно резко выбросил их вперед, словно раскрыл веер или выпустил из руки нечто, устремившееся к оборотню. Кицунэ тут же отпрянула назад и остро ощерилась, а в ее треугольных глазах вновь явственно промелькнули искорки угрозы.

– Не по нраву, оборотень?

Шедув усмехнулся и кивнул Книгочею.

– Нелюдь всегда норовит напустить туману, смешать мысли, подчинить себе разум человека. Хочешь сражаться по своим правилам – тогда давай играть по честному.

Кицунэ что-то проворчала, став в эту минуту похожей на самую обыкновенную лису или собаку, недовольную тем, что от нее только что ускользнула мелкая добыча. Но надежда поймать крупную еще оставалась.

– Так-то, – сказал Шедув и опустил руку. – Знаешь ответ, друид?

Книгочей покачал головой, но тут же поспешно спросил.

– А сколько есть времени думать?

– Сколько? – вопрос Патрика, кажется, озадачил Шедува, но только на миг. Отпущенник указал рукой на застывшую, как каменное изваяние, кицунэ.

– Очевидно, пока ей не надоест.

– И что тогда? – спокойно осведомился друид.

– Наверное, тогда она будет драться, – предположил Шедув. – Эти лисьи оборотни, знаешь ли, обладают очень скверным характером. А к тому же – приличными когтями и зубами. Да и силы им не занимать, даром, что она все время нам улыбается. Впрочем, я, пожалуй, попробую разгадать, во всяком случае, хотя бы первую часть ее вопроса.

Шедув почесал подбородок, задумчиво глядя в землю. Кицунэ спокойно ждала, скрестив мягкие лапы с крупными подушечками когтей. Книгочею же, как назло, ничего не шло на ум. Тогда он постарался расслабиться и прикрыл глаза, продолжая, однако, зорко следить за хитрой тварью.

Наконец Шедув поднял голову и в упор взглянул на человека-лису.

– Я отвечу так, исчадие тьмы. Мне помогут два цвета – черный и золотой.

– Очень любопытно, – сообщила кицунэ, – что вообще может знать о земном равновесии житель Посмертия. Давай, валяй свои цвета, но предупреждаю: ошибочный ответ может быть только один. Как, впрочем, и правдивый – тоже.

И оборотень засмеялся, быстро облизав красным языком мохнатые щеки.

– Первый цвет – это мед, – сказал Шедув. – Второй – деготь.

– И что же? – подхватила человек-лиса.

– Вся суть ответа – в нынешнем устройстве мира, – продолжил отпущенник. – Известная притча гласит: единственная ложка дегтя всегда портит целую бочку меда. Ты с этим согласен?

Патрик заметил, что Шедув назвал кицунэ существом мужского пола. Сам он считал оборотня причудливым сосудом, вмещающим обе сущности.

Кицунэ кивнула, с интересом следя за руками Шедува – тот продемонстрировал оборотню одну ладонью вперед, другую – тыльной стороной.

– Но ложка меда не делает бочку дегтя слаще, верно?

Оборотень вновь кивнул в знак согласия.

– Но в то же время ведь ты не отрицаешь, что земное устройство покоится на равновесии?

Шедув склонил голову набок и взглянул на кицунэ едва ли не с лукавинкой.

– Пока еще да, посмертный, – медленно кивнул оборотень. – Впрочем, как на это посмотреть. Это – очень спорный вопрос.

– Как ни смотри, а мир пока еще не источает мед, но и дегтем не истекает, – заметил отпущенник.

– Слова твои сладки как мед, но смысл их наоборот – отдает дегтем, – скривилась кицунэ, и Книгочей едва не расхохотался – такую уморительную гримасу недовольства сейчас состроил оборотень, что можно было позабыть о его желтых клыках и кривых когтях.

– Стало быть, ты согласен, что мир равновесия зиждется на вопиющем неравновесии дегтя и меда?

Оборотень заколебался. С одной стороны, он, как и всякая нелюдь, не мог ответить неправдой на прямо поставленный вопрос, с другой, почувствовал, что стена его лисьей логики понемногу прогибается.

– Согласен или нет? – возвысил голос Шедув.

– А если и согласен, то что? – визгливо выкрикнула кицунэ, и Книгочею показалось, что это не голос, а ее острые и кривые когти проскрежетали по ржавому железу.

– Тогда это означает, что на земле как раз и достигнуто равновесие без равновесия, поскольку в основе земного устройства лежит неравенство добра и зла, или, если угодно, меда и дегтя. Два цвета – черный и золотой. Это и есть ответ на первую часть твоего вопроса.

– Допустим, что так, – не удовольствовался первой истиной оборотень. – А как же тогда его уравновесить вне равновесия? И останется ли оно тогда равновесным?

– Уравновесить его можно, – вмешался Книгочей, и отпущенник удовлетворенно потупил взор. Кицунэ посмотрела на друида с явным неудовольствием, даже фыркнула и принялась искаться лапой в загривке с самым презрительным видом.

– Просто нужно уравновесить свой мед и свой деготь. Внутри себя.

– На очень далеком востоке это называют «состояние между водой и льдом», – заметил Шедув. – Именно с этого шаткого состояния, с маленького зернышка, с затравки и начинаются подлинные кристаллы.

Оборотень молча смотрел медленно разгорающимися глазами на Книгочея; казалось, кицунэ готова сейчас броситься на друида и растерзать его, если бы… если бы не Шедув. Отпущенник холодно глядел на женщину-лису, а его рука уже лежала на рукояти меча, скрывавшегося в складках одежды.

– Найдя, а вернее, – придя к этому равновесию, можно прийти и к равновесию со всем остальным миром, – заключил Книгочей. – Это ли не означает «уравновесить вне равновесия»?

Шедув улыбнулся Книгочею, а тот подмигнул ему в ответ.

– Ну, что, нелюдь, мы ответили на твою загадку?

– Почти, – облизнула губы кицунэ. – Почти, посмертный, и ты, слишком много Знающий.