Андрэ Нортон - Рыцарь или трус

— Давай, — шепнула Ясенка.

Девушки прошмыгнули через неширокую полосу открытого пространства, проскользнули вдоль хижины к открытой двери. Даже не свистнув как обычно и не призвав «очаг Зазар», Ясенка откинула в сторону полог и перевалилась через порог. Силы окончательно покинули ее, она опустилась на колени, перед глазами ее завертелись черные точки, и Ясенка потеряла сознание.

Она блуждала во сне, но Горин не пришел к ней. Тени метались перед ее взглядом, и как только она достаточно пришла в себя, чтобы приподнять голову, Зазар дала ей выпить какого-то зелья. Оно было горьким, и Ясенка вяло попыталась оттолкнуть чашку в сторону.

— Глотай залпом, Ясенка, — сурово цыкнула Зазар. — Глотай залпом. Не успеешь распробовать.

Она сделала, как было сказано, после чего не помнила уже ничего, кроме боли в судорожно сократившихся мышцах. Затем что-то маленькое, острое и очень холодное выскользнуло из нее. Она погрузилась в тихий омут спокойствия. Так легко было уйти совсем, навек окунуться в глубину…

Внезапно голова ее дернулась в сторону, щека вспыхнула горячей болью. Она открыла глаза и увидела над собой Зазар с занесенной рукой, готовой дать ей еще одну оплеуху.

— Попробуй только помереть теперь, после всех-то моих стараний! — Зазар словно камнями в нее швыряла и, надо сказать, попадала в цель. — Вот, пей отвар. Нет, это не то снадобье. А ну, пей!

Ясенка знала, что Зазар вытащит ее с того света силой, если придется. Пришлось пить из чашки, чтобы горячая жидкость не выплеснулась на нее. С другой стороны появилась Эйфер, приподняла ее голову, взяла чашку так, чтобы Ясенке было удобнее глотать.

— Спасибо, — слабо пробормотала Ясенка.

— Вот так-то лучше будет, — ответила Зазар. — Я приготовила этот бульон из мяса, что вы принесли с собой, и добавила соли. А вот теперь скажи — почему ты так долго тянула? Ты ведь чуть не умерла!

— Моя леди жаловалась, что ей неможется, но муж ее не слушал, а повивальные бабки ничего не понимали.

Зазар хмыкнула:

— Ты уже говорила. Но я хочу услышать это от самой Ясенки.

— Эйфер правду говорит, — сказала Ясенка, удивляясь, как дорого обошлась ей эта короткая речь. Но она чувствовала, что силы постепенно возвращаются к ней вместе с теплым бульоном. — Никто не желал мне зла. Они просто не знали ничего.

— И все равно чуть не погубили тебя. — Зазар села на табурет возле постели — собственной своей постели, поняла Ясенка. — Ребенок умер у тебя в животе, но ты никак не могла естественным образом вытолкнуть его из себя. Он начал отравлять тебя. Еще день, и я не смогла бы уже ничего сделать. Тебе теперь долго придется выздоравливать, но отлеживаться тебе надо не здесь. Тут небезопасно, даже в моем доме.

Ясенка прикрыла глаза. Эйфер сунула ей под нос чашку, и больная допила бульон.

— Почему? — спросила она, опасаясь ответа.

— Джол больше не старейшина. Тассер вызвал его на поединок и победил. И Джол исчез. Не думаю, что он по своей воле полез в омут.

— В омут? — переспросила Эйфер, не поняв слов Зазар.

— Так болотные люди хоронят своих мертвых. Отдают их на корм подводным жителям. Глубинным жителям.

Ясенка почувствовала, как вздрогнула Эйфер.

— Обычай такой, — сказала она. — Тассер — сын Джола. Я знаю его, мы вместе росли, и по многим причинам он терпеть меня не может. Ладно, мертвым не больно.

— Но Джол был еще жив, — возразила Зазар. — У нас были разногласия, но его судьба ужасна, я такого ему не пожелала бы.

— Тогда ты права, — сказала Ясенка. — Из-за меня ты в опасности. Надо мне вернуться в Новый Волд.

— И как? — спросила старуха, — Ты с постели-то не поднимешься, если не считать того, что без помощи вообще помрешь.

— Я смогу. Должна.

Зазар фыркнула.

— Ничего ты не сможешь без меня. Лежи уж. Я тут кое-что придумала.

Но Ясенка ничего больше не смогла вытянуть из знахарки. Все, что она поняла, так это то, что после короткого разговора шепотом обе женщины покинули хижину, оставив ей еды и воды. Через несколько часов Зазар вернулась одна.

— Ну, как ты? — просила она.

— Намного лучше, — сказала Ясенка. — Я вставала с постели и даже сделала несколько шагов, хотя и устала до ужаса.

— Не надо было. Ну, дурного вроде ничего не случилось.

— Я хотела посмотреть, смогу ли убежать, если что.

Зазар неожиданно улыбнулась.

— Сможешь, — сказала она. — Ты не бойся. Все мужчины на охоте. Добывают мясо для засолки на зиму. Подождем, пока не заявится твой муж с солдатами, чтобы забрать тебя в Ренделшам. Он ведь из Нордорна, так?

Ясенка вздрогнула.

— Полагаю, можно и так сказать, хотя на самом деле он не из Нордорна. Он сын вождя Морских Бродяг, и его зовут Оберн.

Тут пришел черед удивиться Зазар.

— Но ведь… ладно, забудем. Что сделано, то сделано, и у Ткачих на все есть причина, хотя мы ее и не знаем. Я проводила твою служанку через реку и дала ей указатель пути. Через день они придут за тобой, если твой Оберн хоть сколько-то о тебе заботится.

Ясенка закрыла глаза.

— Он придет, — сказала она. По крайней мере, хотя бы на это она могла рассчитывать. Пусть ругает ее за непослушание, за то, что пошла в Трясину, пусть даже ругает ее за потерю ребенка — но он придет за ней.

Она ошибалась. Оберн, войдя в хижину и оставив своих людей снаружи, первым делом набросился с проклятьями не на Ясенку, а на Зазар.

— Если бы не ты… — с угрозой сказал он. Но Зазар была не из тех, кто терпел чужую глупость.

— Если бы не я, — отрезала она, — твоя жена не дожила бы до сегодняшнего дня. — Быстро, не вдаваясь в мрачные детали, она описала ему положение дел. — Когда она пришла сюда, она была скорее мертва, чем жива, и все благодаря тому, что ты не отпускал ее ко мне.

Оберн постарался сдержать гнев — хотя и не слишком это у него получилось.

— Все равно женщины всегда рожали детей. Что ты такого сделала, Ясенка, что ребенок умер?

— Ничего, — ответила Ясенка. — Ничего. Я хотела этого ребенка — нашего ребенка. — Все будет зависеть от того, что он сейчас скажет, подумала Ясенка.

— И все же он умер. А ты сбежала в Трясину. Может, потому он и умер.

Ясенка отвела взгляд. Через пропасть, возникшую между ними, подумала она, сложно будет перекинуть мост. Возможно, они так и останутся по разные стороны. И все же это ее муж, на всю жизнь ее муж. Но хуже всего было то, что он, похоже, и не подозревал об этой пропасти.

Она должна все прояснить, раз и навсегда, иначе все погибнет.

— Если ты уверен в том, что я сама постаралась погубить ребенка, то лучше нам жить раздельно, — сказала она.

Оберн был ошеломлен.