Марина Милованова - Волчьей тропой

— Рано или поздно мы все сходим с пути, забывая о прошлом. — Портной грустно улыбнулся. — Когда удача отказывает тебе в своем покровительстве, одно ранение может поставить крест на всем, что было дорого. Так что будь осторожна.

— А как же людские байки? — не утерпела девушка. — Ведь страшней леданы зверя нет.

— А у страха глаза велики! — усмехнулся мужчина и, неожиданно приобняв ее за плечи, по-отечески прижал к груди. — Поубивал бы тех, кто делает из таких вот девчушек ходячее оружие!

— Я иду именно за этим, — доверительно шепнула Ролана, и не думая высвобождаться из теплых объятий. — Хочу найти тех, чья сила сможет противостоять силе смотрительниц.

Рука на плече дрогнула. Повисла тишина.

— Не думаю, что это возможно, — наконец ответил портной. — Если бы такая сила существовала, монастырь давно бы исчез с лица земли. Все же не всему народу задурили головы красивыми речами. Но нет такой силы. Хотя была раньше…

Объятия разжались, мужчина задумчиво опустил глаза, вспоминая о чем-то.

— Что было раньше? — не выдержала паузы Ролана.

Портной очнулся, посмотрел на нее затуманенным взглядом и махнул рукой:

— Ничего, не обращай внимания. Так, легенду одну вспомнил. Ты ступай, пока рассвет не наступил. Тебе лишние глаза ни к чему. Удачи, дитя!

— Спасибо! — Подтянувшись на цыпочках, Ролана поцеловала его в щеку и быстро вышла из лавки.

— Стой! — Мужчина бросился за нею, попутно сгреб монеты с полки и, догнав за порогом, сунул деньги в девичьи руки, оказавшиеся в его ладонях просто крошечными. — Возьми! Мне ни к чему, а тебе пригодятся.

Благодарно улыбнувшись, девушка шагнула в тень и растворилась в густом сумраке.

Он пришел в себя от прикосновений к лицу чего-то влажного, теплого и шершавого. С трудом разлепив глаза, приподнялся на локте и уставился в карие глаза, смотревшие на него с любопытством и ожиданием. Пес играючи припал на передние лапы, обрадованно завилял пушистым бубликом хвоста и принялся работать языком с удвоенным энтузиазмом.

— Спокойно, малыш, спокойно! — Охотник с усилием отстранил от себя собаку и сел на полу, оглядываясь по сторонам. За время его беспамятства в комнате ничего не изменилось, разве что кровь подсохла, как чужая, так и его собственная, да в воздухе повис удушливый сладковатый смрад, от которого не спасало даже выбитое окно. Растерев корочку на запястье, Илмар удовлетворенно кивнул — порез затянулся, словно и не было. Все вышло правильно, так, как он и рассчитывал. Теперь нужно переждать головокружение, и можно отправляться вдогонку за Роланой. Девчонка вряд ли ушла далеко и наверняка ждет его в ближайшем овраге, гадая, почему он медлит. Хотя вполне возможно, расстроившись из-за смерти своего любимца, льет слезы, позабыв о времени. Насколько он знал, женщины вполне способны рыдать сутками напролет. Ничего, будет ей неожиданный сюрприз. Двойной.

Тряхнув головой, он поднялся на ноги и тщательно обыскал тела смотрительниц. Никакого оружия у них не было, что неудивительно при тех умениях, которые он видел. Такие способны увернуться даже от пущенной стрелы или поймать ее ладонями прямо в полете. Поднял забытое в пылу битвы копье, валявшееся под окном.

Подошел к трактирщику, уснувшему вечным сном у порога, мысленно извинился за то, что подарил жизнь не ему, а животному. Но при сравнении верности с предательством и трусостью в его сердце безоговорочно побеждала верность. Так учили его элимы, и так считал он сам. Да и вернуть к жизни одновременно нескольких он просто не в состоянии. И никто не в состоянии. Иначе погибнешь сам и никакой пользы оживляемым принести не сможешь.

Кровь живительна только тогда, когда горяча и струится из живого тела. В остальных же случаях обладает исключительно целебными свойствами. Если же донор мертв, то и оживить, понятное дело, никого не сможет. К тому же помочь можно только до того момента, пока тело умершего не остыло, позже уже все бесполезно.

А если учесть, что после оживления он провалялся в отключке до самого рассвета, то понятное дело, в этой комнате он больше никому помочь не в состоянии.

Свистнув псу, он вышел за порог и неторопливо зашагал по лестнице, ведущей в трактирный зал. В барной стойке наверняка есть тайник, как это обычно бывает, в нем у хозяина должны быть припрятаны деньги на черный день. Ему они уже не понадобятся, а вот им с девчонкой сгодятся в самый раз, потому что кулаками все насущные проблемы решить невозможно.

Его ожидания оправдались. Помимо денег он разжился вяленым мясом, хлебом, сыром, несколькими бутылками отменного вина и покинул заведение вполне довольный жизнью. Ночью прошел дождь, и теперь под ногами неприятно хлюпала грязь. Неудобно, конечно, но вполне терпимо.

Собака забежала вперед, просительно заглядывая в глаза. Охотник остановился, задумчиво втянул ноздрями сырой воздух, пахнущий землей и разнотравьем, и отсалютовал псу откупоренной бутылкой:

— Не волнуйся, мы ее быстро найдем! Мою кровь просто так дождем не смоешь!

ГЛАВА 3

Перед тем как покинуть город, ледана закопала в очередном овраге плащ и аньято, бережно завернутые в лопухи, и вновь пришла к дому убитого ею шенна Орниса, рассчитывая на то, что раз шумиха вокруг вечернего происшествия переместилась в город, значит, в самом доме все тихо.

Она не ошиблась. Над поместьем действительно царила тишина, словно все происшедшее накануне просто померещилось. Общую картину умиротворения и спокойствия портили только стражники, стоявшие парами вокруг ограды на расстоянии нескольких метров друг от друга, бдительно вглядывавшиеся в темноту. Один из стражников держал факел, второй — заряженный арбалет.

Впрочем, Ролане подобные меры предосторожности помешать не смогли. Застыв неподвижно в тени раскидистого дерева, растущего возле ограды, она терпеливо выжидала подходящий момент. А когда ближайший стражник отвернулся в противоположную сторону, отвлекая товарища разговором, подпрыгнула и ухватилась за толстую ветку. Подтянулась вверх и распласталась на ней, замерев неподвижно. Вдогонку ветку лизнуло светом от факела, но рассмотреть девушку стражники не смогли. Списав шорох на беличьи проделки, потеряли к дереву всякий интерес.

Поняв, что гроза миновала, Ролана зашевелилась. Медленно и плавно перетекая по шершавой коре, словно по гладкому льду, она бесшумно переместилась на самый конец ветки и встала обеими ногами на ограду, выпрямившись под прикрытием густой листвы во весь рост. Оглянувшись на ничего не подозревающих стражников, озорно пожала плечами и мягко спрыгнула во двор. Охраны вокруг дома не было, лишь двое дюжих парней под мерное журчание фонтана во дворе резались в карты на широких ступенях крыльца, положив возле себя арбалет и воткнув в землю факел. Входную дверь, по случаю смерти хозяина, украшал общепринятый символ траура — небольшой венок из листьев, перетянутый черной лентой.