Линн Флевелинг - Луна предателя

— Мы с тобой не в равном положении, рабазисц, — ответил Серегил с неожиданной холодностью, заставившей Алека насторожиться. — Ты знаешь имя, которого меня лишили, но мне неизвестно, как зовут тебя.

— Я Ниал-и-Некаи Беритис Нагил из Рабази, переводчик при кавалеристах принцессы Клиа. Пожалуйста, прости мою оплошность. Капитан Бека-а— Кари так хвалила тебя, что мне захотелось познакомиться.

Серегил слегка поклонился, но Алек видел, что тот по-прежнему насторожен.

— Должно быть, ты много путешествовал. Я слышу акценты многих портов в твоей речи.

— Как и я — в твоей, — ответил Ниал с обезоруживающей улыбкой. — Аура даровал мне чуткое к языкам ухо и непоседливый характер, так что большую часть жизни я — проводник и переводчик. И я очень горжусь тем, что лиасидра сочла меня достойным теперешнего назначения.

Алек с интересом смотрел на красивого незнакомца. Из разговоров с Серегилом и Клиа он знал, что клан Рабази очень выиграет, если границы вновь откроют, но в то же время его сдерживают тесные связи с северными соседями, Вирессой и Голинилом, которые противятся отмене Эдикта об отделении. Пока что кирнари Рабази, Мориэль-а-Мориэль, открыто не поддержала ни одну из сторон.

Юноша не сразу заметил, что Ниал тоже присматривается к нему.

— Ты же ведь не скаланец, верно? — обратился тот к юноше. — Ни внешность, ни выговор… Ах вот в чем дело, я понял! Ты хазадриэлфэйе! Из какого ты клана?

— Я вырос вдали от своего народа и до недавнего времени даже не знал, что я — хазадриэлфэйе, — сказал ему Алек, гадая, как часто теперь ему придется объяснять все это. — Здесь кровные связи, похоже, имеют большое значение. Ты знаешь что-нибудь насчет хазадриэлфэйе?

— Конечно, знаю. Моя бабка много раз рассказывала мне их историю. Она из клана Хаман, откуда происходят и многие из тех, кто покинул Ауренен.

Серегил поднял бровь.

— Так ты в родстве с кланом Хаман? Ниал усмехнулся.

— Я из непоседливой семьи. Мы в родстве с половиной кланов Ауренена. Говорят, это сделало нас более выносливыми. Но знаешь, Серегил, даже несмотря на бабку из клана Хаман, я ничего против тебя не имею.

— Как и я против тебя, — явно не очень искренне ответил Серегил. — Прости, у меня дело.

Не дожидаясь ответа, он повернул коня и поскакал в конец колонны.

— Он еще не свыкся с тем, что вернулся, — извинился за друга Алек. — Мне очень хотелось бы поговорить с тобой про хазадриэлфэйе. Может быть, завтра?

— Прекрасно — это поможет нам скоротать время в долгой дороге, — с изящным поклоном Ниал присоединился к конникам Беки.

Алек придержал коня, чтобы дождаться Серегила.

— В чем дело? — спросил он тихо.

— За этим типом стоит присматривать, — пробормотал Серегил.

— Потому что он в родстве с кланом Хаман?

— Нет, потому что он подслушал наш разговор с расстояния в двадцать футов, несмотря на весь шум.

Оглянувшись через плечо, Алек увидел, что переводчик весело болтает с Бекой и ее сержантами.

— Как ему это удалось?

— Как-то удалось. — Понизив голос, Серегил сказал по-скалански: — Наши долгие каникулы кончились. Пора вспомнить о том, что мы… — Подняв левую руку, он быстро скрестил большой и безымянный пальцы. Алек ощутил словно дуновение ледяного ветра: на языке знаков это означало «наблюдатели». Впервые со дня смерти Нисандера Серегил прибег к нему.

Дом клана, о котором говорил Риагил, больше походил на обнесенную стенами деревню. Белые увитые виноградом стены окружали лабиринт двориков, садов, зданий, украшенных изображениями морских животных и рыб. Цветущие деревья и кусты наполняли воздух густым ароматом, мешающимся с чистым запахом воды.

— Как здесь красиво! — воскликнул Алек, хотя это и близко не передавало впечатления, которое на него произвел вид. За все свои путешествия он ни разу еще не видел настолько привлекательного жилища.

— Дом кирнари — главный очаг в фейдасте, — сказал Серегил, явно очень довольный реакцией Алека. — Видел бы ты Боктерсу!

«Клянусь Четверкой, очень надеюсь, что когда-нибудь мы оба увидим твой родной дом», — подумал Алек.

Всадники-ауренфэйе, составлявшие почетный эскорт, остались во дворе, а Риагил в сопровождении гостей направился к большому зданию со многими куполами. У входа он спешился и поклонился Клиа.

— Добро пожаловать в мой дом, достопочтенная госпожа. Мы сделаем все, чтобы тебе и твоим спутникам было удобно.

— Позволь мне выразить глубочайшую благодарность, — ответила Клиа.

Риагил и его жена, Ихали, провели скаланцев по прохладным выложенным плиткой коридорам к предназначенным для них комнатам, выходящим во внутренний двор.

— Смотрите! — со смехом воскликнул Алек, заметив пару маленьких коричневых сов на ветке одного из деревьев. — Говорят, совы — посланцы Иллиора… то есть Ауры. Здесь тоже в это верят?

— Мы не считаем их посланцами Ауры, но все же почитаем и видим в их появлении доброе предзнаменование, — ответил Риагил. — Может быть, потому, что они единственные из хищных птиц, которые не трогают молодняка драконов, истинных посланцев Ауры.

Алеку и Серегилу отвели маленькую комнату с побеленными стенами; она находилась в самом конце ряда покоев, предназначенных для гостей. В стенах оказалось множество почерневших от копоти ниш для ламп, мебель из светлого дерева без всяких украшений отличалась простотой и элегантностью. Алеку после тесноты корабельной палубы особенно приятно было видеть постель — широкое ложе с занавесями из многих слоев прозрачной ткани, которую Серегил назвал газом. Оглядевшись, Алек почувствовал, как в нем просыпаются желания, которые приходилось сдерживать во время морского путешествия, и пожалел о том, что они проведут здесь всего одну ночь.

— Для тебя и твоих женщин приготовлены ванны, — сказала Ихали Клиа. — Я пришлю служанку проводить вас туда. Риагил бросил на Серегила холодный взгляд.

— Мужчины могут воспользоваться голубым залом. Ты, я уверен, помнишь дорогу. — Серегил кивнул, и на сей раз Алек не усомнился в выражении серых глаз друга — в них была печаль. Если кирнари и заметил это, он не подал вида. — После того как вы освежитесь, слуги проводят вас на пир. Благородный Торсини-Ксандус, ты пойдешь со мной?

— Пожалуй, я задержусь здесь, — ответил старик. — Как выяснилось, я знаком не со всеми членами нашего посольства.

Когда кирнари и его супруга ушли, Торсин обратился к Алеку — впервые со времени прибытия посольства в Ауренен:

— Я не раз слышал о том, что ты спас жизнь Клиа, Алек-иАмаса. Моя племянница, Мелессандра, очень тебя хвалила. Я считаю за честь познакомиться с тобой.