Морис Делез - Конан и Гнев Сета

— На помощь Митры ты можешь надеяться, но и сам не расхолаживайся. Помни,— добавил он,— что, вернувшись, я спрошу с тебя, а не с Подателя Жизни!

Глава четвертая

СВИТОК СКЕЛОСА

Утро следующего дня оказалось ясным и ласковым.

— Добрый знак. Дорога будет удачной,— заметил Троцеро, старавшийся казаться бодрым.

Однако Конану с Мэгилом так и не довелось в этот день отправиться в путь, хотя слуги уже седлали коней.

Зенобия стояла рядом с мужем, сжимая руку Конна, ни жива ни мертва от горя: она так ждала, так радовалась этому долгожданному счастью побыть втроем с сыном и мужем, не отягощенным государственными делами… Казалось, все так хорошо началось, и вдруг!.. В один день и страшную ночь все рухнуло!

Она глядела и не могла наглядеться на него, гадая, доведется ли им увидеться вновь, когда гвардеец вошел в комнату и что-то вполголоса доложил графу. Троцеро пожал плечами и подошел к королю. Зенобия, чувствуя, что должно произойти нечто важное, пошла к ним. Конн, который поклялся отцу ни на минуту не оставлять мать в одиночестве, быть ей защитой, двинулся следом.

— Конан,— сказал граф,— охрана задержала неизвестного, утверждающего, что он чернокнижник Пелиас. Не знаю, уж как он пронюхал о том, где ты находишься, но он здесь и хочет говорить с тобой. — Хочет, значит, поговорю,— проворчал киммериец.— Вели привести его сюда.

— А ты не опасаешься, что он…— начал было Троцеро, но Конан мягко остановил его.

— Нет, друг мой.— Король махнул рукой, разом отметая все сомнения графа.— Во всем поганом племени колдунов есть только один человек, которому я доверяю полностью, и имя его — Пелиас. Пусть его приведут.

Не решаясь в присутствии короля спрашивать разрешения своего господина, гвардеец ограничился лишь вопросительным взглядом в сторону графа и, получив подтверждение, удалился.

— Я считаю, что он поступил правильно.— Заметив кривую усмешку киммерийца, граф поспешил защитить своего человека.

— Я тоже,— невесело усмехнулся Конан.— Но до чего мы дожили! — воскликнул он с горечью.— В собственном доме опасаемся неизвестно чего!

Дверь распахнулась, и в комнату энергичной походкой вошел маг. Его простой походный плащ насквозь пропитала дорожная пыль, а на лице была написана суровая озабоченность. Лишь когда маг увидел королеву и ее сына, черты его лица смягчились, а взгляд озарился мягким светом. Однако длилось это всего мгновение. В следующий миг лицо чернокнижника приняло прежнее сосредоточенное выражение.

— Я вижу, ты собрался в путь, мой король?— Наметанным глазом он сразу определил, что присутствует при сцене прощания.— Если это не будет истолковано как недопустимая дерзость, я бы хотел спросить — куда?

— Ты мог бы изъясняться и попроще,— хмыкнул король,— тем более что я все равно не смогу ответить тебе столь же изысканно.

— Да, я помню,— с учтивой улыбкой ответил маг,— что твой язык всегда отличался простотой и своеобразностью.

Конн сурово нахмурился и сжал рукоять своего игрушечного меча: да как он смеет, этот колдун, так разговаривать с отцом! Зато Зенобия рассмеялась, и хрустальные колокольчики ее смеха зазвенели в зале, на миг одарив счастьем и заставив улыбнуться всех, даже непримиримого принца. Легкой походкой она направилась к магу и поцеловала его в щеку.

— Прости меня, ведь я так тебя и не поблагодарила.

— Да за что же, моя королева? — искренне удивился маг, хотя по всему было видно, что он доволен несказанно.

— Если бы ты не помог мужу, я не стояла бы сейчас здесь.

— А!— небрежно отмахнулся Пелиас.— Дело прошлое! Сейчас другие времена.

— К сожалению, и беды тоже,— согласилась королева.

— Да вот,— помрачнел маг,— как это ни неприятно, но именно о бедах я и хотел поговорить.

— Как ты верно заметил, я уезжаю,— ответил король.— Все, что ты захочешь узнать, тебе расскажут без меня. Прости и не сердись, но время не терпит.

— Я понимаю,— кивнул Пелиас,— но если не секрет, куда ты едешь?

Вопрос, как видно, застал короля врасплох. Он нахмурился, размышляя, потом пожал плечами.

— Клянусь Кромом, не знаю!— воскликнул он и возбужденно заходил по комнате.

— Мне не хотелось бы прослыть недобрым пророком,— осторожно заметил Пелиас,— но осмелюсь предположить, что в таком случае твоя поездка затянется.

— Сам знаю!— огрызнулся Конан.— Да только выхода у меня другого нет!

— Знаю,— со вздохом ответил маг.— Кто-то опять покушается на твою семью.

Это упоминание об опасности, грозившей семье, мгновенно вывело короля из себя.

— Говори, что ты знаешь! — Конан шагнул к колдуну и схватил его за грудки, приподняв над полом и выбив из плаща густое облако пыли.— Иначе, клянусь Кромом!..

— Отпусти!— сдавленно просипел Пелиас.— Иначе…

— Что иначе?— сурово нахмурился Конан, но хватку ослабил.

— Иначе мы все в этой комнате задохнемся от пыли, а я здесь не за этим.

— Извини,— проворчал киммериец, отпуская мага,— я как натянутый лук, и пальцы еле удерживают тетиву. Кстати, мог бы и раздеться в передней.

— Ну, скажем, это была маленькая мера предосторожности.— Узкое лицо колдуна на миг озарилось улыбкой.

С этими словами он снял покрытый пылью дорожный плащ и кинул его в руки подбежавшему слуге. Конан терпеливо подождал, пока гость усядется в кресло и утолит, жажду вином.

— Ну?— Киммериец старался казаться спокойным, но по напряженному голосу чувствовалось, что нервы его на пределе.— Я, наконец, дождусь от тебя хоть слова?

— Еще немного терпения, мой король, — ответил Пелиас.— Прежде я хотел бы знать, что тебе известно. Просто чтобы избежать повторов,— поспешно объяснил он, видя, как багровеет лицо Конана.

— Хорошо.— Киммериец взял себя в руки.— Кто-то зверски уничтожил все население маленького городишки в нескольких лигах отсюда,— начал он свой рассказ,— но мы поспели слишком поздно и никого не застали. С одной молодой девушки была снята кожа, из которой наспех сделали грубое чучело, повесили его на центральной площади, предварительно намалевав на нем черты моей жены.

При этих словах Зенобия вздрогнула.

— Ты мне не рассказывал об этом,— прошептала она, на глазах бледнея.

— Не было нужды понапрасну пугать тебя.— Конан улыбнулся жене, словно извинялся перед ней, но тут же вновь повернулся к магу и продолжил рассказ: — Именно это повешенное чучело навело меня на мысль о том, что Зенобии, остававшейся здесь, угрожает опасность и кто-то хочет побольнее ударить меня, подбросив эту подсказку и надеясь на то, что я не догадаюсь сразу о ее назначении и потом буду долго мучиться, казня себя за недомыслие.