Вячеслав Грацкий - Темный Мечник

— Отличается? — Джедо пожал плечами. — Наемники всегда собирали в своих рядах кого ни попадя. У нас тоже есть бывшие преступники, есть сироты, есть даже выходцы из знати! Но мы все здесь из-за Гриффиса. Он просто увлек нас за собой!.. Поэтому я не думаю, что мы сильно отличаемся от других наемников. Только другие обычно думают лишь о деньгах и о том, как выжить. Здесь же… Несмотря на то, что мы каждый день убиваем, и что каждый день убивают кого-то из нас, мы все еще можем испытывать чувства, мы можем смеяться, шутить и ненавидеть…

— Кто он, этот ваш Гриффис?

— Не знаю, — вздохнул Джедо.

— А я-то думал, что вы, парни, и правда здесь из-за него!

— Конечно… Послушай, как тебе объяснить… Он бывает очень серьезным, а иногда становится как ребенок. Иногда один его взгляд способен превратить меня в лед, а иногда он смеется как невинное дитя! Он бывает разный… Ребенок и взрослый, плохой и хороший… Он умеет заставить горьких пьяниц работать и они никогда не подведут его! Мне трудно объяснить это… Но Гриффис нечто большее, нежели его искусный меч или талант военного стратега. У Гриффиса есть что-то, что нам в этой жизни получить не удалось… А еще у него есть уверенность!

— Уверенность? В чем?

— Во всем. Не знаю, плохо это или хорошо… Но думаю, что человек, который хочет стать великим лидером, должен быть похож на него.

По лестнице поднялся один из наемников.

— Эй, новичок, Гриффис зовет тебя.

Гатс поднялся и направился к лестнице.

— Гатс, — позвал Джедо.

Гатс обернулся.

— Думаю, ты сможешь найти здесь свой дом, — сказал Джедо.

Гатс нашел Гриффиса у колодца, где тот, раздевшись догола, обливался холодной водой.

— Не хочешь? — Гриффис кивнул на ведро с водой. — Это помогает с утра!

— Нет, не хочу.

— Да ладно тебе…

Гриффис подхватил полное ведро и замахнулся на Гатса.

— Эй, ты что делаешь? — отступил тот. — Мы же не дети…

Вода ударила его в лицо. Гриффис засмеялся.

— Какой ты забавный, когда мокрый…

Недолго думая, Гатс поднял второе ведро и, зачерпнув из бочки воды, плеснул в Гриффиса. И началось. Они обливали друг друга до тех пор, пока не закончилась вода в бочке. После чего, тяжело дыша, присели на каменный порожек у колодца.

— Неплохо размялись… — пробормотал Гриффис.

Гатс покосился на свое ведро, а затем выплеснул оставшуюся воду на Гриффиса, а ведро нахлобучил ему на голову.

— Гатс?! — сдвинул брови Гриффис.

— Теперь мы в расчете, — буркнул Гатс.

Гриффис рассмеялся, а Гатс только сейчас обратил внимание на алого цвета амулет, висевший на шее командира. Больше всего он походил на яйцо, по поверхности которого хаотично были разбросаны части человеческого лица — зажмуренные глаза, нос и рот.

— Что это?

— Это?

Гриффис снял с шеи амулет и передал его Гатсу.

— Я купил его у старой цыганки-гадалки. Это алый бехелит, Яйцо Завоевателя… Цыганка сказала, владелец его будет править миром, пожертвовав собственную плоть и кровь.

Гатс с недоумением повертел бехелит в руках. Один глаз вдруг открылся и уставился на него. Выронив бехелит, Гатс слетел с порожка. Гриффис с улыбкой вернул амулет на шею.

— Не знаю из чего его сделали, но он выглядит живым, — сказал он.

Гриффис счастливо улыбнулся.

— Скажи, Гатс, я ведь с ним потрясающе смотрюсь, да?

Гатс хмыкнул. Джедо прав, подумал он, иногда Гриффис и впрямь похож на ребенка.

— Гатс, ты мне не ответил?

— Гриффис, вчера, во время боя, почему ты вернулся и спас меня?

— Я не хотел потерять искусного бойца, — пожал плечами Гриффис.

Его наивный, детский взгляд изменился в одно мгновение. Перед Гатсом

снова сидел сильный и уверенный в себе лидер.

— Будь со мной, Гатс, — Гриффис поднялся и бросил взгляд в сторону выползающего из-за крепостной стены солнца. — Это был только первый шаг. Мы только начали… Я хочу создать собственное королевство! И ты тоже будешь сражаться за меня, потому что ты теперь мой…

Взошедшее солнце залило его потоками света и Гатсу пришлось прикрыть глаза рукой, чтобы взглянуть на Гриффиса.

— Отныне мне решать, где и когда тебе умереть, — сказал Гриффис.

Гатс стоял у подножия крепостной башни, задумчиво глядя на плескавшуюся у ног воду, заполнявшую ров вокруг замка.

— Неужели он это серьезно? — бормотал он. — В нем нет ни капли королевской крови, он даже не дворянин и не рыцарь! Всего лишь лидер небольшой банды из ста наемников! И что, он всерьез собирается заполучить собственное королевство?

Гатс поддел ногой камешек и тот с плеском ушел в воду.

— Но он говорил об этом так просто… И он так молод, вряд ли много старше меня… Может быть он сумасшедший?

Гатс проследил взглядом за пролетевшей мимо него стрекозой.

— Но чем занимался я последние четыре года? Я только воевал, переходя из одного сражения в другое. Я только убивал. Убивал, чтобы выжить… Когда я бежал, после смерти Гамбино, я не знал куда мне идти… Но я не знаю этого и теперь…

— Гатс!

Сзади резко отворилась дверь и, хлопнув Гатса по спине, столкнула его в воду. Вынырнув, он наткнулся на испуганное лицо Рикерта.

— Какого дьявола ты делаешь? — рявкнул Гатс.

— Ой, прости, Гатс!.. Я пришел поздравить. Гриффис назначил тебя командиром десятки!.. Ты у нас всего две недели, а уже десятник! Если так и дальше пойдет, думаю, через год ты будешь командовать сотней!..

— Черт, целый день сегодня купаюсь, — проворчал Гатс, забираясь на лестницу.

Рикерт протянул ему руку.

— Гатс, давай руку! Прости… Я не хотел…

— Ладно, все в порядке…

Гатс уже вылазил, когда дверь отворилась снова и в ров полетели уже двое. На пороге выросла могучая фигура Пиппина, и на него из воды обрушились яростные ругательства.

Часть четвертая. Чужая мечта

Глава десятая

Прошло три года, но столетняя война все еще продолжалась. С каждым годом сражения между Мидландом и Тюдором становились все более ожесточенными.

Ресурсы некогда могучих государств были основательно подорваны, в боях принимало участие все меньше и меньше воинов, а те, кто сражались, зачастую брали оружие впервые в жизни. Особенно неудачным последний год выдался для Мидланда…

На вершине холма, у подножия которого кипела битва, расположился со свитой король Мидланда — высокий, черноволосый человек, с густыми бровями, острой бородкой и пронзительным взглядом. Глядя как отряды империи теснят его солдат, король мрачнел все больше и больше.