Анна Рыжая - Дневник реалистки - 3. Судьба

— Я раньше не верила в подобные сказки, — начала она свой рассказ, — но когда каждый день видишь такое, поверишь даже в дьявола…Мы находимся на вилле какого-то человека, который пьет кровь. Он не один такой здесь. Они называют себя вампирами. Они действительно походи на монстров из легенд, бледные, не выходят на солнце…да и солнца тут почти не бывает, — Оля тоскливо посмотрела на окно, а я закончила переводить Глории, — Вампиры держат нас здесь, как доноров. Каждые два дня мы сдаем кровь. Нас кормят, разрешают гулять в саду. Они говорят, после прогулки, наша кровь насыщается кислородом и становится полезнее для них, — Оля замолчала, а мои мысли заработали сразу в нужном направлении.

— Вы пытались убежать? — тихо спросила я.

— Некоторые пытались, — ответила Оля, — Дальше водопадов никто не уходил. Предпочитали возвращаться, чем умирать. Тут с одной стороны лес, с другой фьорд с водопадами. Бежать некуда. Мы уже даже привыкли. Кормят неплохо, раз в два месяца медосмотр. В их интересах, чтобы мы были здоровы.

— Это же отвратительно! — заплакала Глория, едва я перевела ей. Я обняла ее. Серхио должен найти меня. Я смотрела на Ольгу. Она напомнила мне Надю из Озерска, густые русые волосы, голубые глаза, на щеках здоровый румянец, несмотря на серость обстановки. Не худышка, но и не полная, такая сразу представляется на хуторе среди подсолнечников. Мне она понравилась.

В полдень в комнату снова вошел тот же человек. Значит, на них работают люди. Мужик остановился в дверях и сказал что-то по-норвежски. Одна из девушек тут же перевела это на английский:

— Новенькие на выход.

Мы с Глорией переглянулись. Я хотя бы имею представление о вампирах, а для нее сам факт их существования — потрясение. Но не больше, чем было для меня, когда Марк укусил меня в лесу. Эти отморозки набрали беспомощных девиц и используют их как неисчерпаемый источник пищи. Действительно, зачем убивать людей, когда можно использовать их многократно? Надо было предложить Серхио свои услуги, сколько людей сейчас могло бы жить… Но сейчас я не с Серхио, я — одна из этих доноров. Я обречена жить здесь, пока не умру или не убьют. Такая жизнь хуже смерти. Смерть хотя бы принесет свободу…

— Глория, пойдем, не бойся, — уверенно сказала я и, взяв Глорию за руку, повела ее за собой.

Она послушалась и пошла за мной. Я недовольно взглянула на охранника в дверях и вышла в коридор.

— Туда, — он указал на дверь в конце коридора.

Мы вошли в дверь и оказались в лаборатории. Медсестра, женщина лет тридцати пяти, жестом попросила нас сесть на кушетку. Она — человек. Я уже научилась отличать их… Женщина говорила только по-французски. Но из ее речи я поняла, что надо сдать кровь на анализ. Она уколола мой палец, я поморщилась. Она капнула несколько капель на стекло и смочила в спирте ватный тампон. Запах спирта ударил в нос. Вытирая палец, я вернулась на кушетку. С Глорией проделали то же самое. После чего нас взвесили, измерили рост и дали заполнить анкету на английском. Я переводила Глории ее содержание. Банальные вопросы, типа имя, возраст, национальность, образование, профессия, наличие мужа и детей. У меня вышло следующее:

Алиса Маретти, 23, русская, высшее, журналист, замужем, детей нет. Не стала писать про Сашу. А вот про Серхио они не могут не знать. Авось, испугаются и отпустят меня. После этого нас вывели в сад и оставили там одних. Глорию начинало трясти, а я утешала ее. Мы вернулись в общежитие, как его называли девушки. Моя койка была крайней у стены в противоположном углу от двери. Глория не отходила от меня.

— Что нам делать? — обреченно спросила меня Глория, мы сидели на моей кровати, — Они убьют нас?

— Нет, — обняла ее я, — Если я расскажу тебе кое-что, обещаешь сохранить это в секрете от всех?

— Обещаю, — честно ответила она. Я поверила ей, глаза выдают ложь.

— Я хорошо знаю некоторых вампиров, — прошептала я, чтобы никто в этой комнате нас не услышал.

— Да?! — встрепенулась она.

— Тише, — шикнула я на нее, — Они найдут меня и вытащат отсюда. И тебя тоже.

— Когда?

— Не знаю…

— Откуда ты их знаешь?

— Долгая история. Но нас точно найдут. Они не бросят меня.

— Ты уверена? На 100 %?

— И даже больше.

Этой ночью Глория спала в моей постели. Она так боялась, что я разрешила ей остаться рядом со мной. Можно подумать, если оголодавший вампир решит убить одну из нас, мы сможем что-то сделать. Ну что Алиса, доездилась?

Прошло два дня. Нам с Глорией выдали халаты, признаюсь, переоделась я с удовольствием, ибо мои джинсы и свитер уже стали не первой свежести. На сдачу крови забирали всех, кроме меня и Глории, похоже анализы не проверили. Нас водили в душ, разрешали гулять, в общем, растили как растения до сбора урожая. На третий день один из вампиров почтил нас своим присутствием. Это был парень лет двадцати, не сказать, что красивый, но и не урод. Я заметила, как девушки боятся вампиров. Когда я поинтересовалась у Ольги, в чем причина такого рабского страха, она рассказала, как хозяин сего гадюшника однажды на глазах у всех загрыз девушку, осмелившуюся ему перечить. Да…нравы здесь не менее суровые, чем климат. Вампир, пришедший в тот день, позвал меня.

— Кто здесь Алиса Маретти? — громко спросил он, стоя в дверях.

Я молча встала с кровати, он окинул меня взглядом и сказал:

— Пойдем, господин ждет тебя.

Я вышла из комнаты и молча проследовала за ним по коридору. Мы шли по длинным путаным коридорам около пяти минут, затем поднялись по лестнице на второй этаж здания. Остановились мы около двери в конце коридора. Вампир постучал и, заглянув в комнату, спросил что-то по-норвежски. После этого он жестом показал мне, что нужно войти. Войдя в комнату, я остановилась. В кресле спиной ко мне кто-то сидел, напротив него горел камин. В комнате царил полумрак. Человек в кресле развернулся ко мне. Он был в тени, я не могла видеть его лица.

— Алиса Маретти? — спросил он.

— Да, — спокойно ответила я.

— Как зовут твоего мужа? — снова спросил он.

— Серхио, — ответила я, — Не думаю, что ему понравится, что вы держите меня здесь.

Незнакомец молчал. Его молчание начинало напрягать.

— Не хорошо вышло, — вдруг заговорил он, — Но теперь уже поздно…

— Значит, я могу идти? — надежда умирает последней.

— Наивная, — засмеялся незнакомец, он повернулся к свету так, что я смогла рассмотреть его. Худощавый, бледный, тонкие черты лица, его темные волосы едва не касались плеч. Хитрый прищур и нахмуренные брови выдавали корыстную, агрессивную натуру. Я молчала, сердце начинало биться все сильнее.